Торжество клоунады

 

(«Предполагаемое время прибытия в Находку…»)

 

9 сценических эпизодов с эпилогом

Скачать текст.

На сцене появятся:

Ной Дионисиди – 55 л., владелец и капитан списанного судна, используемого как цирковое общежитие.

Василиса Юсуп-хан – 48л., жена олигарха, приезжая.

Лелик Рыжий – ее сын, 28 л., цирковой клоун, добрый малый, но немного балбес.

Виктор Гюго-Промежный (по прозв. Тренер) – 30 лет, цирковой клоун, тоже немного балбес, но себе на уме.

Вероника Ясная –  23 г., несчастливая девушка.

Нина Круглова – 23 г., счастливая девушка.

Скорик (по прозв. Дед) – неопред. возраста, старший механик, бывший мотогонщик по вертикальной стене..

Узбек – командированный за рыбой, случайное лицо, появляется неожиданно и ходит неслышно, почти крадучись.

Жорж – телохранитель, повар и т.д. Вроде бы глухонемой. Лицо чрезвычайно важное. Эта роль – для профессионального мима. Его появление и пребывание на сцене может быть совершенно произвольно, - кроме тех случаев, когда это обусловлено текстом.

Вахтенный матрос – иногда бьет в судовой колокол… Впрочем, в колокол могут бить и другие действующие лица.

 

При определенном режиссерском решении эти два последние «безгласные» персонажа могут оказаться стержневыми. 

 

 

********

 

На сцене обозначены некоторые пространства и интерьеры большого современного океанского лайнера.  Судно давно списано и в ожидании, когда разрежут на металлолом, долгое годы простояло беспризорным где-нибудь у дальнего причала, а поэтому свойственная пассажирским лайнерам роскошь здесь пребывает в состоянии весьма запущенном: переборки давно не крашены, не мыты и кое-где даже вообще проломаны,  ступени трапа с одной палубы на другую местами просто отсутствуют, в каютах, насколько видно, беспорядочно навален какой-то мусор, в роскошной двустворчатой двери, ведущей в музыкальный салон, торчит разбитое стекло… В двух или трех местах на веревках сушатся стиранные цирковые костюмы и что-то из реквизита…У правой кулисы отгороженный небольшой ширмой гримировочный столик с зеркалом, здесь же рядом мотоцикл Скорика… У левой кулисы титан с кипятком, какие бывают в непритязательных российских общежитиях, небольшой шкафчик с посудой, рядом тоже непритязательные раскладные столики и стулья: такие  обычно используются при выезде на пикник.

 

Между тем судно, по-видимому, еще живо: иногда становится отчетливо слышен шум работающего судового двигателя. На видном месте сияет начищенный судовой колокол «рында». В некоторой глубине - роскошный белый рояль. Мало того, по ходу всего действия  по внутрисудовой трансляции время от времени раздаются привлекающие внимание  позывные и мелодичный юный женский голос объявляет. «Предполагаемое время прибытия нашего теплохода в порт Находка»… Объявление может звучать по-разному, даже с разными интонациями, но всегда одинаково прерывается какими-то хрипами, короткими стонами, бульканьем… Впервые оно звучит еще до открытия занавеса – с этого начинается спектакль..

 

Эпизод первый. Вероника Ясная

 

Двойной удар судового колокола.

 

Ясная в махровом халате поверх гимнастического трико. Из шкафчика достает кружку, какую-то снедь, садится завтракать. Из своей каюты выходит Круглова, - одета с утренней небрежностью, видимо, недавно проснулась.

 

Круглова. В этом общежитии выспаться невозможно. Кто-то в дверь ко мне стучал… не ты? (Собирается завтракать.)  Кофе будешь?

 

Ясная.  Кофе, кофе… а бухло?  

 

Круглова. С утра-то – откуда?.. Полночи не спала: усну – проснусь, усну – проснусь… Чувствуешь, весь пароход трясет мелкой дрожью? Мне даже приснилось: вышли в море. Из трюма, где ваши цирковые животные, вонища – всех святых выноси.

 

Ясная. Душенька… а если там хорошенько поискать?

 

Круглова. Иди ищи… вчера же все выпили… Под утро уснула, кто-то в дверь колошматит. Слышу, стучат, а проснуться не могу. И снится, что кто-то рвется ко мне, а я не пускаю, дверь двумя руками держу… Будильник звонил, звонил… вскочила как угорелая – где? что?.

 

Ясная. Нормально. Это слон к тебе рвался.

 

Круглова.  Ничего себе новости… Какой еще слон?

 

Ясная. Ты ж сама говорила, слон как-то снился… во-от с таким хоботом (неприличный жест).

 

Круглова. У тебя, подруга, одно на уме.

 

Ясная. У меня одно, а у тебя два: твой начальник из ментовки – раз, и Рыжий, наш клоун – два… Недотрога ты наша кофейная.

 

Круглова. Не хочу тебя слушать (хочет уйти в каюту).

 

Ясная (преграждает путь, обнимает). Ладно, душенька, не сердись… Я тебя люблю. Это я, я стучала: хотела к тебе под одеяло залезть, согреться…

 

Круглова. Ничего себе новости.

 

Ясная. Выпить… точно нечего?.. Никак не согреюсь…

 

Круглова. Волосы мокрые... морем пахнут.  Купалась что ли, сумасшедшая?

 

Ясная. Ну да, утопиться хотела от такой жизни… От Тренера этого нашего… из его каюты под утро в иллюминатор выпрыгнула.

 

Круглова. Ничего себе новости! Жена  что ли приехала?

 

Ясная. Не знаю…  Тоже кто-то в дверь постучал.

 

Круглова. Погоди-ка, Рыжий вчера играл весь вечер и бухал за роялем. (Идет к роялю, поднимает крышку, достает бутылку.) Музыка! Три звезды! Согреешься.

 

Ясная. Душенька, ты настоящий друг… Будешь?

 

Круглова. Нет, что ты, мне на работу… А ты в чай – очень согревает.

 

Ясная (наливает коньяк в чай). Да… в дверь стучат. Он, бедный, спросонья так перепугался,  стал зачем-то штаны натягивать, в штанину попасть не может, прыгает на одной ноге. Я ржу не могу… А он шипит: «Прячься в шкаф». Ну тут меня прямо захлестнуло. В шкаф! Ах ты, думаю, скот…

 

Круглова (сочувственно). Шкафы-то узенькие-узенькие!

 

Ясная. Ага…Иллюминатор открыт, я на стол, ногами вперед – в иллюминатор. На руках повисла, - как на трапеции, - смотрю вниз. высоко, страшно, на волнах барашки… чайки кричат…зажмурилась – и полетела… Не знаю, смотрел он, не смотрел… Доплыла до берега, на камушек вылезла и сижу голая, реву от обиды, слезы слизываю. Морская вода соленая, а слезы еще солонее…

 

Круглова (сочувственно приобнимая, почти плачет). Подру-уга-а.

 

Ясная. Да… И тут пришла мне в голову научная мысль, что слезы у меня хорошего качества, физиология в порядке, молодая, здоровая. Двадцать три. Сборная по акробатике. Цирк, арена… (поет выходной марш.) На-а-армально! А пошли бы они все… Так голая и притопала в нашу каюту: хорошо никого не встретила, рано, да и в каюте девки спали, никто не проснулся.

 

Круглова (тоже поет выходной марш.). Да! Да! Как же я вам, циркачам, завидую… Какая-то особенная атмосфера… свободная, счастливая… Вот ты… статую лепить можно… Плюнь на него.

 

Ясная нова наливает из бутылки в чай.). О! Коньяк с кипяточком – супер! Сразу жарко… Рожа красная?

 

Круглова. Ты пре-красная.

 

Ясная. Как – плюнь? Я у него в репризе. Душевный контакт, говорит, должен быть – и днем, и ночью, и на арене, и в постели…Да… А сам не помнит даже, с кем он: то Оленькой назовет, то Сашенькой.  Пропищишь: я – Вероника… ему все равно…

 

Круглова. Да, да!  Ты Вероника Прекрасная. Весло тебе в руки…

 

Ясная. Здрасьти… весло еще какое-то…

 

У Кругловой мобильный телефон громко играет «Музыкальный момент» Шуберта.

 

Круглова (посмотрев, чей вызов, не отвечает, убирает звук, убирает телефон.).  Не хочу, не хочу, сплю…  Имею право. Всё! Детство вспомнила…

 

Ясная. Звук-то включи.

 

Круглова. Обойдется… Там у нас дома (поёт) «степь да степь кругом» - никакой воды рядом. А в городском парке статуя – девушка с веслом… Мечта!  Я даже весло в спорттоварах купила… (смеется) да, в совхозе заработала и купила…

 

Ясная. Звук вруби: он ведь не успокоится, сейчас сам прибежит.

 

Круглова (включает звук, телефон молчит). Перед зеркалом с веслом стояла, как статуя, осанку тренировала.

 

Ясная. А ты и теперь такая же, к статуям примеряешься.

                       Телефон Кругловой вновь игрет Шуберта.                                                                

Да ответь ты ему!

 

Круглова. Не хочу… ненавижу…я сплю! (Отвечает в трубку.) Да… Так точно, младший лейтенант Круглова слушает. Да… Так точно… В девять тридцать прибуду… Так точно, уже возбУждено…(Разъединяет телефон и убирает в карман.) Вот тебе и весло… надо идти одеваться.

 

Ясная.  Или наоборот, раздеваться? С утра  у него уже всё возбУждено…

 

Круглова.  Повесили не меня этого Мудрика… Ну, ходил здесь такой: наглый и пьяный… старпом что ли… Пропал куда-то. Слыхала? Две недели уже. Вещи в каюте, документы – всё на месте. Телефон – недоступен. По больницам, в морге, по пивным – нигде. Растворился в воздухе, ага, а я ищи… Всё, пошла облачаться. (Уходит в каюту.)     

 

Появляется Узбек.

 

Узбек (подошел неслышно). Ассалому алейкум! 

 

Ясная. Ой, напугал…

 

Узбек. Скажите, пожалуйста, где здесь рыба покупать можно?

 

Ясная (внимательно оглядывает Узбека с ног до головы, хохочет). Хорошо!  Ей богу, супер! Вполне. «Рыба покупать»… а дальше ?

 

Узбек. Морская рыба. Палтус, камбала, минтай можно. Но палтус лучше.

 

Ясная (хохочет, заливается).  Ой, шут, я подумала, ты новый клоун. А что, похож… интересное решение… Надо нашим подсказать. Рыба, говоришь?

 

Узбек (вкрадчиво.). Красная икра можно…

 

Ясная. Ну да, вот только рыбой еще здесь не воняет. Для полного букета… Понаехали тут… Красная икра…

 

Узбек. Зачем сердишься? Рыба ищем, никого не обижаем. (Уходит.)

 

Ясная (повторяет пластику Узбека, смеется). Скажите, пожалуйста, где здесь рыба покупать?.. Что-то в этом есть…

Из своей каюты выходит Круглова. Она в кителе с погонами.

                    Вот современная женщина! Супер!..  Ой, знаешь, он мне вчера говорит, у тебя грудь небольшая, ты – современная женщина. А что уж раньше-то у женщин было?.. А ты – ой! Ты вообще что-то подозрительно похорошела в последнее время. Или беременная, или влюбилась.

 

Круглова. Типун тебе на язык. Увидишь тут мою кошку, закрой в сушилке. Вот она да – что-то подозрительно кричать начинает.

 

Ясная.  Трехцветная кошка приносит счастье… Слушай, Нинок, давай жизнями поменяемся: ты в цирк, к своему Рыжему в его антре, ему нужна ассистентка… Атмосфера, осанка, все такое… Говорят, вот-вот гастроли в Японии, да… А меня в полицию, на свое место, своему начальнику порекомендуешь. Я и кошку твою взять могу.

 

Круглова (приобняла и поцеловала подругу). Счастливая! Поезжай на гастроли в Японию. (Уходит, приветственно помахав рукой Скорику, который в этот момент вышел из своей каюты.)

 

Ясная допивает прямо из бутылки.

 

Скорик (занялся своим мотоциклом). Ты что ли здесь вчера под гитару пела? (Поет). У любви глаза зеленые… виноват – не виноват?

 

Ясная. Врёшь, врёшь (поет): «У беды глаза зеленые,// Не простят не пощадят.// С головой иду склоненною,// Виноват – и прячу взгляд…»

 

Скорик (с сожалением). Нет, не то.

 

Ясная. Как это не то… не то?  Ты свой пердячий транспорт когда уберешь отсюда. Сколько говорить?

 

Скорик. Ты, малявка, с какого сучка сорвалась?.. Ничего тебе не скажи, мотоцикл не так… Всё утро только твой голос и слышно…

 

Ясная. Да пошел ты, перестарок нелепый…

 

Скорик. Ну-ка посмотри сюда… в глаза мне смотри… Женщина с карими глазами вообще ни на что претендовать не может… Вообще в жизни – ни на что. Всё, хоп! Третий звонок,  марш на репетицию… Мотоцикл ей помешал…

 

Ясная. Сволочь ты… и хам. И все мужики здесь, хамы и сволочи… хамы и сволочи…

 

Скорик. Да-а-а? Ска-ажите… (Занялся мотоциклом.)

 

Ясная. Да,да,да,да,да! (Бьет кулаком по столу, села, уронила голову на руки, рыдает.)

           

Входит Рыжий, одет в нелепый клоунский балахон.

 

Рыжий (видит плачущую Ясную). Плачет? (Подходит ближе.)  Лю-юди-и!  Львы, орлы и куропатки, рогатые олени, гуси…  все, все сюда: женщина плачет.  Чем утешить?

 

Ясная (поднимает голову, утирает слезы, смеется). Лелик… Спасибо Нинке, твоя музыка утешила.

 

Рыжий (берет в руки пустую бутылку). Минуэт армянского разлива. А слезы?  Мотоциклист обидел?

 

Ясная. Ой, да я сама кого хочешь обидеть могу.

 

 

Входит Гюго-Промежный. Ясная тут же встает и хочет уйти, но Гюго_Промежный преграждает дорогу, берет ее за руку.

 

Гюго-Промежный (обращается к Рыжему, словно продолжая начатый разговор). Вот вчера-то говорили… Ассистентка тебе нужна…. Морская русалочка на камушке. Ганс Христиан Андерсен. Помнишь, в Копенгагине? (Ясной.) Спокойно, не дергайся.

 

Рыжий (играет, поёт).  Нет, не поднять волшебного фрегата:// Вся комната в табачной синеве, -// И перед людьми русалка виновата -// Зеленоглазая в морской траве.

 

Скорик (обращается к мотоциклу). Ну давай, родненький, я тебя очень прошу. Ну, разочек. (Пытается завести кик-стартером. Мотоцикл завелся, поработал три секунды, наполнив все вокруг грохотом и вонючим дымом… и тут же заглох.)

                                                                      

Гюго-Промежный. Вот шайтан… (Рыжему.) Так берешь или нет? От сердца отрываю, бери, завтра передумаю!

 

Ясная (резко отнимает руку). В публичный дом так продают… От сердца… Вот здесь у тебя сердце (неприличный жест). Я тебе не вещь… И зовут меня Вероника. Вероника Прекрасная – запомнил?

 

Гюго-Промежный (строго). Ясная-Прекрасная, репетиция через десять минут.

 

Ясная. С Оленькой репетируй и с Сашенькой – у меня отгул… за ночные-сверхурочные. (Уходит.)

 

Эпизод второй. Скорик

 

Двойной удар судового колокола…

 

Гюго-Промежный отвечает на телефонный звонок, разговаривает. Рыжий завтракает. Скорик перестал заниматься мотоциклом, собирает инструмент, запчасти.

 

Скорик (Рыжему, указывая на мотоцикл). Болеет мой бедный Чарлик,  мой американец.

 

Гюго-Промежный (перестав разговаривать по телефону). Не мучайся, Дед, утопи его в море и купи новый…

 

Скорик. Друга можешь утопить?

 

Гюго-Промежный. Если женщина – запросто! (Рыжему). Все, Лелик, визы готовы. Двадцать семь человек. Здравствуй, Япония! Начало твоей мировой славы… ну, и мы при тебе уж как-нибудь… Пойду обрадую всю нашу толпу. (Скорику.) Ты прав, Дед, лучшее, что есть в жизни – это женщины и мотоциклы. Но женщина может быть любой… а мотоцикл – только японский. Только японский! Запомни, это я тебе говорю, Виктор Гюго… Айда, в Японию! (Уходит.)

 

Звучит объявление:  «Уважаемые господа! Предполагаемое время прибытия нашего теплохода в порт Находка…»

 

Скорик. Что такое – эта Находка?  Что там находка? Вот этот твой друг говорит там в порту проститутки – каждая, прям, находка.  В чем находка? Дешевле что ли, чем всюду?

 

Рыжий. Что, Дед, женский вопрос поднимается?

 

Скорик. Да нет, экономикой интересуюсь. Что, где, почем?

 

Рыжий. Здесь на Востоке, Дед, рыба дешевая. Здесь ее больше, за ней специально едут. А женщины – нет, женщины на западе… Дифференциальная рента…

 

Скорик. Ну что ты гонишь…

 

Рыжий. Дороже, дешевле…Я тебе скромно, но убедительно скажу… скромно, но убедительно: дело не в цене. Дело в умении, в искусстве, и главное – в наличии воображения. Женщина без воображения – все равно, что рояль без струн, – можно, конечно, использовать – как стол, как комод. Но музыки не будет… А музыку, дорогой мой, на деньги не меряют. Вот так, примерно…

 

Скорик. Ты серьезно?

 

Рыжий. Что серьезно? Где серьезно? Ах, это… Да нет, конечно, несерьезно.  Мы, Дед, клоуны. Серьезно всё только в Библии. Ты читал Библию? Читай, читай Библию… А в жизни ничего серьезного. Ни-че-го…  Торжество клоунады. Цивилизация клоунов – добрых, злобных, равнодушных. Выбирай любую маску – и вперед!..  Вот только проститутки – да, эти без маски, всерьез. Библия и проститутки. А всё остальное если и начинают всерьез – выходит пошло и скучно. Повеситься можно.

 

Скорик. Ну да, как вы вчера тут пели хором:  свобода, бля, свобода, бля, свобода!

 

Рыжий. Во-во-во! Жизнь – это цирк, цирк – это ирония, а ирония – это свобода. Проявляйте, люди, иронию и жалость.

 

Скорик. Сейчас, погоди. (Обращается к мотоциклу.) Ну, давай, Чарлик, еще разочек – и всё. Вдруг заведешься. (Еще одна отчаянная – м.б., даже  перекрестившись, - но, увы, безуспешная попытка завести мотоцикл.) Ну что же, всему своё время… Всё, отдыхай. (Заботливо укрывает мотоцикл специальной попонкой. Садится за стол к Рыжему.) А я, честно признаться, ни разу в жизни… как бы это сказать… не пользовался услугами проститутки…

 

Рыжий. Понятно, все деньги на Чарлика уходят.

 

Скорик. Нет… Ты, клоун, про музыку верно сказал: чужая женщина – она всегда и остается чужая. Без музыки. А без этого нет, нельзя. Вот была у меня своя – своя! – вот это была музыка! И хоп! – ушла. Сбежала. Остались мы с мотоциклом вдвоем …

 

Рыжий. Ты все-таки свою машину убери. Сейчас сюда кэп придет. Он уже вчера вот на этом месте сидел и хай поднимал – как будто впервые увидел: «Почему мотоцикл? Кто вахтенный?»

 

Скорик (не обращает внимания на слова Рыжего).  Задел ты мне душу, клоун… Вот и она тоже  говорила: мало, говорит, музыки. А я – кем был? Мотогонки по вертикальной стене... Семь лет, как муха, по стене ползал. Может, слыхал. «Артем Скорик. Мировой рекорд скорости по вертикали»? Это я. Был… Мы в Саратове сошлись. Она в цирке, а тут в скверике нашу бочку поставили. Комнату рядом снимал, через дорогу. Тоже найти не просто: я ведь с мотоциклом – не каждый пустит... Она каждый вечер приходила. «Скорик, давай любить друг друга».  Смотрит прямо в глаза и теплой ладошкой по щеке… А глаза у нее зеленые. Понимаешь? Глаза зеленые, в самую душу проникают, до дна… Вот ты пел: «Зеленоглазая, в морской траве» - это про нее…Эсмеральда. Можно Элька. можно Мира, на любое имя откликалась. Ты много женщин видел с зелеными глазами? «Скорик, давай любить друг друга».  Что ж, давай. А потом и вообще осталась…

 

Рыжий. А Чарлика под кровать прятали?

 

Скорик. Нет, мотоцикл я на работе стал оставлять,,… Слушай, клоун, ты с Самсоном работал где-нибудь? Известный номер был: «Икарийские игры Самсона». Акробаты… Вот она у него трудилась. Самсон ее ногами подкидывал. Высоко подкидывал, легонькая была… И вот однажды жду, а ее нет. И на другой день снова не пришла… А я без нее спать уже не могу… Я в цирк, а там Самсон на репетиции какого-то парнишку ногами подкидывает. «А где Эсмеральда?» Хоп! Она два дня назад во Владивосток умотала с иллюзионистом – он ее, говорят, в ящике пилой распиливал… Такая вот музыка… А потом, слышал, к дрессировщику ушла, слона танцевать заставляла… танцевал слон… А потом всё, след потерялся… Полный облом… Ну, в общем, пить начал. Трезвый – не сплю. Но и пить нельзя – Чарлик не разрешает. Однажды со стены сорвался. Понимаешь. с пяти метров вниз, а мотоцикл на тебя еще сверху.  Хоп! Все, уверенность потерял. Женщина уверенность в жизни дает. А без уверенности нигде нельзя, убьешься… Пришлось к основной профессии вернуться: я ведь по судовым машинам оканчивал…  Да-а…и вот теперь где какой цирк – всегда спрашиваю… Эсмеральда, глаза зеленые. Музыку любит.

 

Рыжий. Что ж, поспрашивай вокруг…

 

Скорик. Да я тут уж всех поспрашивал. Никто ничего.

 

Рыжий . Самсон, говоришь? Ногами подкидывал? Нет, не слыхал… Вон слышишь голос: кэп на подходе, ты у него спроси, у него память идеальная.

 

Скорик. Нет, я лучше вниз,  в машину: моя вахта. У меня там мотористы сальники меняют… Нет, правда, боюсь этого вашего кэпа. «Когда в море, Дед, когда в море?!»  В какое море на этом корыте? Тепло и свет даем в общежитие – и спасибо.. (Собирается уйти, но от двери возвращается.)  А если кто-нибудь когда-нибудь будет здесь Чарлика обижать, я с этого судна уйду, - так ему и скажи. Пусть сальники сам меняет, сам в море выходит. (Уходит.)

 

Эпизод третий. Ной Дионисиди

 

Двойной удар судового колокола…

 

Рыжий занят настройкой рояля.  За сценой голос Ноя: «Я же сказал вам: нет, нет и нет! Я сейчас занят. Всё! ».. Ной быстро входит в музыкальный салон, плотно закрывает за собой дверь, запирает на ключ, прислушивается к звукам за дверью – словно кто-то гонится за ним, - и только после этого проходит дальше. Посреди помещения ставит два стула – один против другого, садится.

 

Ной. Иди сюда.

 

Рыжий. Слышишь… «ля» в третьей октаве – того?  Инструмент старый, а здесь становится так сыро.

 

Ной. Ничего, скоро всё изменится. Иди сюда.

 

Рыжий. Где же твоя флейта? У нас Вивальди.

 

Ной. Нет, сегодня начнем с Пятой, как прежде – помнишь?..

 

Рыжий. Я всегда пожалуйста. (Садится напротив). Пятая – Бетховен или Чайковский?

 

Ной. Бетховен. Сегодня нужна героическая бодрость.

 

Рыжий начинает, Ной подхватывает: на два голоса долго, чуть ли не полминуты поют первые такты Пятой симфонии Бетховена…  Пение прерывает громкий, грубый, настойчивый стук в дверь.

 

Рыжий. Звучат барабаны судьбы.

 

Ной. Не обращай внимания, продолжай, нас здесь нет.

 

Снова настойчивый стук в дверь.

 

Рыжий. Да перестань, бесполезно… От судьбы не убежишь… Я видел их еще вчера, когда они только подъехали. Мельком, издалека… но потом ночь не спал… Иди открывай. (Пересаживается за рояль, пробует ноту «ля».)  

 

Ной отмыкает дверь, но там никого нет.

 

Ной. Никого.

 

Рыжий. Они не сразу входят…Сейчас воплотится… Пожалуйста.

 

В дверях возникает телохранитель Жорж. Решительно, по-хозяйски подходит к Ною, характерным движением профессионала поднимает ему руки и «охлопывает», чтобы убедиться в отсутствии оружия; делает знак Рыжему подняться и тоже «охлопывает». Ной и Рыжий некоторое время остаются стоять с понятыми руками, пока Жорж быстро проходит по всему помещению, всё осматривает, всюду заглядывает. В конце концов, видимо, убедившись, что здесь безопасно,  возвращается к двери… Тут же быстро входит  Василиса.  Телохранитель остается стоять у входа, расставив ноги, сложив руки на груди.

Василиса – как бы за этим и пришла – прямо направляется к Рыжему. Но на её пути становится Ной.

 

Ной. Стоп, мадам! Стоп, вы не дома!

 

 Василиса (ее внимание целиком и полностью направлено на Рыжего). Сейчас, сейчас…

 

Ной. К чему спектакль? Кому пыль в глаза? Здесь, на пароходе, зачем телохранители? Кто вам угрожает? Ау, вы меня слышите?   Мадам! (Щелкает пальцами у нее перед глазами.)

 

Василиса (ее внимание все еще направлено на Рыжего). Слышу, слышу. (Видимо, не без труда, отводит взгляд, делает знак Жоржу, и тот-- исчезает за дверью.) (Ною.)  Вы, Ной Христофорович, пожалуйста, не нервничайте. Глупость, я сама понимаю. Извините нас… Но таков порядок. Положение обязывает.

 

Ной (свирепеет).  Чье положение? Вы зачем меня преследуете?

 

Василиса. Ной Христофорович…

 

Ной. Не перебивать!.. Что вам от меня еще нужно? Вы просили поселить вас на корабле – я поселил. Каюта судовладельца – лучше у нас нету. Сопровождающего поселил рядом…  Говорили, что любите клоунов и ради них приехали – правильно я вас понял?... Прекрасно! Вот клоун… Клоун, покажи даме что-нибудь… и до свидания.

 

Рыжий. Нет, я вижу, тут какое-то насилие. Лучше я тихонечко пойду отсюда, а  уж вы между собой...  (Направляется к выходу, но дорогу ему преграждает тут же возникший Жорж.) Позвольте пройти.

 

Василиса. Он глухонемой.

 

Рыжий. Понятно: всех впускать, никого не выпускать.

 

Ной. Всё, мадам, до свидания. Пойдите вечером в цирк: спектакль «Торжество клоунады». А у нас репетиция … Вивальди, Концерт для флейты пикколо «ля минор».  (Из кармана достает флейту.) Прошу, маэстро…

 

Рыжий за роялем, играет несколько тактов.

 

 Василиса (спокойно садится). Ничего, я не помешаю.

 

 Ной (кричит в бешенстве). Я вам русским языком сказал: пароход не продается. Не про-да-ет-ся. Что не понятно? Посмотрите вокруг: это что – металлолом? На этом корабле мы еще в кругосветку сходим.

 

Василиса. Ной Христофорович…

 

Ной. Не перебивайте меня! Слышите, машина работает?.. Сердце корабля - машинное отделение, капитанская рубка – голова, мозг. А душа корабля – вот она, судовой колокол (бьет в колокол). Колокол отливают еще до того, как судно построено: имя корабля – впервые появляется здесь… Это не правильно говорят, мол, в начале было слово.  Бог начал с того, что колокол отлил, и то самое Слово было на нем отлито, и Господь ударил в колокол и всё зазвучало, запело, наполнилось музыкой – и звучит до сих пор… А здесь у нас музыкальный салон. Рояль – настоящий Бехштейн. (Делает знак Рыжему, тот начинает играть.) Слышите, какое звучание! (Подхватывает тему на флейте, вместе играют несколько тактов.) А какая акустика! Как в Кельнском соборе. Покричите: му-зы-ка! Вы бывали в Кёльнском соборе?

 

Василиса. Дорогой Ной Христофорович, ну хватит… давайте все-таки говорить серьезно… Нет, теперь вы меня не перебивайте… (С расстановкой.) Это… давно… уже… не корабль: еще чуть постоит, постоит, тихо наполнится водой, и сядет на дно: я заглянула, в трюмах уже полно воды… На дно – и клоуны, и рояль, и колокол…  Мы даем хорошие деньги, больше никто не даст. Мало? Поторгуйтесь, прибавим. Миленький, ну, еще раз, давайте говорить по делу… Тонущий корабль поменяйте на деньги: деньги не тонут.

 

Ной. Миленький… Я вас знать не знаю.

 

Василиса. Мы не гордые, можно еще раз: фамилия Юсуп-хан… По телевизору, всюду звучит… Юсуп-хан Рудольф Абрамович – это мой муж…

 

Ной. Телевизор не смотрим.

 

Василиса. Послушайте…

 

Ной. Нет, это вы послушайте… Играй. Лёлик, играй… Правда, вот «ля» в третьей октаве… но это мы поправим. Нет, теперь таких инструментов не делают.

 

Василиса (что-то записывает в блокнот). Хорошо! Рояль покупаем отдельно. Колокол покупаем отдельно.

 

Ной (изумлен). А душу мою?

 

Василиса (не услышала последнюю реплику, пишет что-то в блокноте и показывает Ною). Да, вот посмотрите, хватит?

 

Ной (ласково, как к неразумному ребенку). Мадам, садитесь… устраивайтесь поудобнее и успокойтесь… Вижу, вижу, вы – женщина волевая, целеустремленная… (Бьет в колокол.)  Угадайте, по ком звонит этот колокол? Нет, послушайте. (Снова бьет в колокол.)  Лелик, играй пианиссимо… Да… А это, мадам, – это звучит Карл Бехштейн Пианофортефабрик АГ Берлин. Карл Бехштейн – историческое лицо. Симпатизировал нацистам и привел  их к власти в Германии. Смотрите, здесь под крышкой: Triumph Das Willens… Триумф воли… Они были волевые, напористые, но не поняли, мадам, что триумф воли – это всегда триумф смерти…

 

Василиса. О. господи! Куда… к чему это?

 

Ной. Не перебивать! Теперь понимаете, по ком звонит колокол?    Кстати, в вашей каюте застрелился адмирал фон Фридебург.  Он был из тех, кто должен был подписывать капитуляцию Германии, но предпочел застрелиться… Триумф воли – триумф смерти.

 

Василиса.  Хорошо, хорошо… Это ничего, что в моей каюте: я в эту мистику не верю.

 

Ной. Память и музыка сделаны из одного вещества.  Память звучит. Здесь всё звучит… Скажите людям, которые вас послали… Кто, вы сказали, какой хан?

 

Василиса. Фамилия Юсуп-хан – сталелитейная промышленность, цветная металлургия. Номер семнадцатый в русском списке Форбс. Между прочим, очень древний род, известен еще со времен Касимовского царства. Русские дворяне, помещики… Был даже граф Юсуп-хан.

 

Ной. Это ничего, мы тоже древний род… из греков… у-у-у туда вглубь… к олимпийским богам…

 

Василиса (перебивает). Хорошо, триумф воли, понимаю … Помню и люблю два эти слова: «триумф воли»… Сейчас в России очень актуально – многие….

 

Ной. Мадам…

 

Рыжий. Ной, перестань, она ничего не поняла и не поймет.

 

Ной (резко меняя интонацию). А внизу, в машине вы еще не были?..Чух-чух-чух…Мощная музыка техногенного мира…  Старший механик по фамилии Скорик… Как его зовут?... Вот его мотоцикл… Не помню, как зовут… А еще у нас был старпом по фамилии Мудрик… но он куда-то пропал. Вообще, честно признаться, кадровые вопросы - прерогатива моей дочери. Дочь… сама нанимает, сама увольняет. Судно вообще-то ей принадлежит.

 

Василиса. Ах,  у вас есть дочь… Интересно. О дочери можно подробнее?

 

Звучит объявление:  «Уважаемые господа! Предполагаемое время прибытия нашего теплохода в порт Находка…»

                                           

Ной (радостно). Да вот же она…. Голос! А как она поет «Аеве. Мария» Шуберта! Как поет! Люди слушают и плачут…  Шуберт умер совсем молодым от сифилиса… Что еще я хотел сказать? Шуберт.. Дочь… Нить потерял…  (Рыжему.) Ты готов репетировать? А я уже нет. Устал. Мне нельзя много говорить…  Деньги, деньги не тонут… Триумф воли… (Василисе.) Пойдемте, мадам, я сам покажу вам машинное отделение. (Подает руку Василисе.) Музыка!

 

Рыжий играет «Большой  блестящий полонез» Шопена. Ной под музыку уводит Василису. Жорж уходит следом.

 

 

Эпизод четвертый. Нина Круглова

 

Двойной удар судового колокола.

 

Круглова давно, еще в середине предыдущего эпизода появилась где-то в верхней части сценических конструкций и молча наблюдала происходящее.

 

Круглова (аплодирует). Браво, браво! Было очень смешно.

 

Рыжий. Иди сюда.

 

Круглова. Зачем?

 

Рыжий. Тут один человек сохнет по тебе.

 

Круглова. Нет, нет, не верю я этому человеку…  А что такое хепенинг? Вот это всё – это был хепенинг?

 

Рыжий (декламирует). Зовите это как хотите… но всё кругом одевший лес бежал, как повести развитие, и создавал свой интерес… Повести развитие… Зовите это как хотите… Что это? Откуда? Голова набита стихами, а что, чье и откуда… Ты лучше спускайся сюда. (Эту и следующие реплики Рыжий произносит, уже сидя за гримировочным столиком и примеряя различные варианты клоунского «лица» и облика:  носы, маски, парики, шляпы, трости и т.д. При каждой новой примерке он встает и делает короткий пластический этюд, два-три соответствующих движения. Чем-то это напоминает «Маски» Марселя Марсо.)

 

Круглова. Женщина подумает, что вы оба сильно того.

 

Рыжий. Во-первых, она давно так думает, поэтому и приехала… А во-вторых, она права: ох, сильно, очень сильно того…

 

Круглова (аплодирует очередному пластическому этюду). Вот это вот, со шляпой, просто отпад! Какой же ты талантливый!

 

Рыжий. Да иди же сюда.

 

Круглова. Нет, нет, я буду отсюда смотреть. Вблизи я просто сливаюсь с тобой, перестаю себя ощущать. Лучше на расстоянии… Ты работай, работай.

 

Рыжий. Да плохо все это. Все это было, было, было. Тысячи раз. Десять тысяч мимов по всей земле делают то же, что и я. Нет своего лица… Вот кто это?

 

Круглова. Чарли Чаплин. Ну, прямо тютелька в тютельку.

 

Рыжий. Вот! Сразу узнала… А это? (Изображает Марселя Марсо.)

 

Круглова. Это ты!

 

Рыжий. Да нет же, это Марсель Марсо…  А вот это Леонид Енгибаров… А это – Слава Полунин…  У каждого свое лицо, своя музыка, пластика. Есть, что сказать людям: у каждого – своё… Три божественных чуда даны человеку: слово, музыка, пластика жеста… Талант – это умение правильно распорядиться этим даром. А я – что? Я набит чужими стихами, чужой музыкой. Умею копировать…

 

Круглова (быстро спускается вниз, может быть,  оставив где-то по дороге свой форменный китель), Неправда, неправда, неправда! Ты особенный, ни на кого не похож! Вот бы мне так, хоть немного (Пытается повторить что-то из движений пантомимы.) Научи меня, возьми в свое антре, допусти в этот свой танец.  С детства мечтаю!

 

Рыжий. Это не отсюда, не от головы идет. Клоуном надо родиться… А понимать что к чему начинаешь, когда поздно что-то менять: или состоялось… или увы.

 

Круглова. Когда ты так говоришь, я совершенно теряюсь. Все вокруг уплывает, и я оказываюсь где-то совсем в другом мире. А в каком – не понимаю…но хочу слушать и слушать…  Пойдем к тебе в каюту, и я сварю тебе кофе, а заодно помою пол, постираю твое белье… Ты меня к себе возьми навсегда: если ты упадешь с трапеции, я буду ухаживать за тобой. Будешь лежать где-нибудь в уголочке недвижный, беспомощный, а я буду ухаживать за тобой. И так до самой старости.

 

Рыжий. Думаешь, старость уже близко?

 

Круглова. Близко, близко. Старость всегда близко, только о ней не думают. А я никогда не состарюсь. Я всегда буду молодой и всегда буду ухаживать за тобой.

 

Рыжий. Почему я не встретил тебя лет на семь раньше, когда начинал! Может, жизнь иначе сложилась бы. С тобой я чувствую себя таким уверенным, сильным. И мне даже кажется, что я – да! - на правильном пути… Может быть, мы с тобой еще что-то успеем?

 

Круглова. Лет на семь раньше мне было шестнадцать лет, я училась в десятом классе и жила в степном городе… чахлый городской сад,  танцы три раза в неделю… ну, и девушка с веслом.

 

Рыжий. Какая девушка?

 

Круглова. Ай, да все равно. Мы – провинциальные степняки. Я после школы поэтому и сбежала сюда, к морю... А весло, увы, там оставила.

 

Рыжий. Как дела на работе?

 

Круглова. Плохо. Все мужики в отделе посходили с ума – все влюблены в меня, все знают, что у меня кто-то есть, все ревнуют и от этого хамят. Начальник требует, чтобы я сообщила ему, где ты живешь и место работы. Он хочет поговорить с тобой как мужчина с мужчиной.

 

Рыжий. Это тот начальник, с которым у тебя роман?

 

Круглова. Роман у меня с тобой. Это тот начальник, которого я люблю. Вернее, которого любила в прошлом году, а теперь ненавижу. Он регулярно зазывает меня к себе в кабинет, клянется, что любит меня, и при этом смотрит глазами, полными слез. А сам сошелся с другой женщиной. У нее ребенок, у него ребенок. Он говорит, что перед ней у него моральные обязательства. Все вы мужчины одинаковые… Потрахаться всегда пожалуйста. А нужно, чтобы хоть один из двоих любил. Так, для приличия.

 

Рыжий. А я тебя не люблю?

 

Круглова. Нет. Это не любовь. (Прислушивается.) Слышишь, слышишь? Кричит.  Это моя кошка. Вероника  ее в сушилке закрыла…

 

Рыжий. Завидую тебе. Все знаешь, все назвать можешь. Что есть любовь? Ответ: любовью является нижеследующее… а… бэ…цэ…  и далее по уставу. Все, что в данную рубрикацию не входит, любовью считать не надлежит… Ты очень похорошела за последние пару месяцев.

 

Круглова. Ну да… Это, может быть, потому, что я-то тебя люблю. Может быть, люблю… Так как насчет кофе у тебя в каюте.

 

Рыжий. У меня нельзя. Гости ко мне приехали и могут заявиться в любую минуту.

 

Круглова. Ничего себе новости… Жена?

 

Рыжий. Хуже… Это ведь здесь мамаша моя была. Каким-то образом нашла меня… По всему глобусу искала, выследила, приехала… и теперь хочет купить мою жизнь вместе с этим пароходом.

 

Круглова. Никогда не знаю, когда ты шутишь, когда говоришь всерьез.

 

Рыжий. Я сам не знаю, что здесь всерьез… Я – дичь. Загнанная дичь. (Вскидывает воображаемое ружье.) Пиф-паф… Смешная пантомима «Пристрелить клоуна», обхохочешься... А твоя подруга Вероника Ясная где?

 

Круглова.  Думаю, на репетиции…

 

Рыжий. Это хорошо, безопасно, никто в дверь не постучит.

 

Круглова.  На что намекаешь?

 

Рыжий. А чего намекать…Ты же современная женщина… Пошли к тебе, закроемся. Надо расслабиться. Мы тихонечко.

 

Круглова. Тихонечко у нас с тобой что-то не получается.

 

Рыжий. Ну, тогда уж как получится.

 

Круглова. Средь бела дня? А кто будет пропавшего старпома искать?

 

Рыжий. Сам найдется… Начни с того, что телефон выключи.

 

Круглова. Я тебе никогда и ни в чем не хочу и не буду отказывать, никогда и ни в чем!

 

Уходят в каюту, но Рыжий не успевает закрыть дверь: его окликает появившийся Узбек.

 

Узбек. Минуточка! Товарищ, господин! Ассалому алейкум! Скажи, пожалуйста, где здесь рыба покупать можно?

 

Рыжий. Ну-ка, ну-ка, ну-ка…

 

Узбек.  Из Андижан приехали, рыба покупать будем.

 

Рыжий. Ха! Антре «В цирк за рыбой» – в этом что-то есть. Образ есть, только гэги нужны, текст нужен смешной…. Дерзай, дружище, позже покажешь. (Уходит.)

 

Узбек.  Антре… гэги…  Рыба ищем, никого не обижаем. (Прислушивается.) Кошка где-то кричит.

 

Затемнение.

 

 

Эпизод пятый. Виктор Гюго-Промежный

 

Двойной удар судового колокола.

 

Через несколько дней. Скорик, сидя на стуле перед дверью своей каюты занят ремонтом кого-то механизма, детали которого разложены перед ним на другом стуле, возможно, это карбюратор мотоцикла; перевернутый вверх колесами мотоцикл тут же рядом. Василиса завтракает за большим столом в кают-компании и читает местную газету; телохранитель Жорж ей прислуживает.

 

Скорик. Тут на площади возле цирка Библию купил с картинками, детскую. Хорошая. Коротко, ясно – всё как было на самом деле: Моисей – вот он, пожалуйста,  Моисей,  Давид – вот он Давид… А вот я заложил вчера… (Берет в руки книгу, читает.) Быт.6:13   с толкованием

Сделай, говорит,  себе ковчег из дерева гофер… гофер – это вроде сосны… Ладно… (читает) И сделай его так: длина ковчега триста локтей; ширина пятьдесят локтей, а высота тридцать. Посмотрел в интернете: локоть – 48 сантиметров.  Умножаем. Получаем: длина 144 метра, ширина 24 метра, высота – 14 метров. Хоп! Так это же вот, наш пароход! Немцы что, по Библии что ли строили?

 

Василиса (отрываясь от газет, Скорику). Посмотрите, какая красавица: «Мисс полиция».  Вчера у них конкурс был… Простите, голубчик, вы мне что-то говорили, а я мимо пропустила…

 

Скорик.  Да, не суть важно… А эту мисс я хорошо знаю. Тут живет.  Хорошая… Мимо проходит, иногда даже по имени назовет, погладит.

 

Василиса. Кого? Вас?

 

Скорик. Зачем меня… Чарлика.

 

Василиса. А в каюте Чарлик не помещается, да?.. Все-таки маленькие здесь каюты…

 

Скорик. Ему здесь лучше, свободнее: с любой стороны подойти, перевернуть… А каюты – ничего, нормальные.

 

Василиса.  Но тараканы! Лет тридцать не видела живого таракана – и вот пожалуйста, бр-р-р…

 

Скорик. На судне тараканов не выведешь. Это, небось, еще те, родные, по-немецки понимают… Под вами внизу там камбуз.

 

Василиса.  Кстати, сюда на работу вас кто оформлял? Капитан говорил, дочь нанимала…

 

Скорик. Да сам капитан и оформлял… Какая дочь? Я никакой дочери тут не видел…  Придуривается, на него находит.

 

Василиса. Хорошо хоть вы человек здравомыслящий…  От старшего механика многое зависит.

 

Входит Гюго-Промежный,  он в халате, под которым трико – видимо, с репетиции или на репетицию, на голове у него берет с большим помпоном – деталь костюма какой-то клоунады.

 

(Складывая газету.) А вот и – великий Виктор Гюго. Присаживайтесь, дорогой мой. Что-нибудь съедите?

 

Гюго-Промежный. Простите, что в таком виде… Сказали: иди срочно.  

 

Василиса. Все хорошо… Яичницу с помидорами будете? Помидоры японские – очень хороши. Не стесняйтесь. Жорж у нас мастер.

 

Гюго-Промежный жестом отказывается.

 

Да вы присаживайтесь, присаживайтесь… Вы – Тренер, так вас все зовут?

 

Гюго-Промежный (садится у дальнего конца стола). Тренер…в некотором смысле… А мы знакомы? Ваше лицо мне очень…

 

Василиса. Нет, нет, ошибаетесь… Вы и артист, и антрепренер этой цирковой труппы – так?

 

Гюго-Промежный. Все в одном флаконе.

 

Василиса. Виктор Гюго… француз?

 

Гюго-Промежный . Весь вечер на арене Виктор Гюго – это еще в цирковом училище придумали. По жизни я Промежный Виктор Петрович. Можно просто Витя… Нет, всё-таки где-то я вас…

 

Василиса. Неловко получается: я трескаю за обе щеки, а вы так сидите…

 

Гюго-Промежный. Спасибо, никогда не завтракаю. Дисциплина. Да и возраст предпенсионный… Вот разве глоток кофе… (Василиса делает знак, и Жорж подает чашку кофе; ставит кофе ближе к Василисе.)

 

Василиса. Не стесняйтесь, садитесь поближе.

 

Гюго-Промежный (перемещается на стул поближе). Спасибо. (Вглядывается, вроде вспомнил; тихо.) Коста-Рика, на пляже?

 

Василиса. В молодости я, помню, завидовала соседке по коммунальной квартире: артистка кордебалета,  в свои тридцать пять –девчонка совсем, косички носила – и  уже двадцать лет стажа, пенсию оформляла.

 

Гюго-Промежный. О, нет, мы на пенсию не собираемся – это я так сказал… Пенсия – это страшно… Вот они, бедные, по всем рекам страны сидят с удочкой и ждут, что раньше – рыбка червячка клюнет, либо его самого, как червяка: сверху, раз – и нету – клюнул Господь.

 

Василиса (смеется). Браво! Ну просто готовая сценка: речка, удочка, червячок… раз – и нету… Назовите «Се ля ви»!  Я вчера второй раз была у вас на «Торжестве клоунады»… и опять  огромное удовольствие! Смеялась, как ребенок. И поняла: жизнь –бесконечное цирковое представление. Например, бизнес – одни клоуны, только бездарные: все движения нелепые и смешные…   Да чего уж там – даже  смерть: речка, удочка, червячок… раз – и нету! Мы участники потешного спектакля в постановке Господа Бога.

 

Гюго-Промежный (снова как будто бы вспомнил). Тамбов! Гостиница…   

 

Василиса. Слышала, вы собрались в Японию.

 

Гюго-Промежный (свистит, неприличный жест). Фьють…  Япония накрылась медным тазом. Полный шандец…

 

Василиса. Витя, дорогой, ну-ка на десять градусов ниже…

 

 Гюго- Промежный (не понял). Увы, антреприза в Японии сорвалась –  Киото, Йокогама, Токио.  Только что сорвалась. Вдруг все лопнуло. Три дня назад телеграмма: из-за последствий цунами… Какие последствия – цунами было два года назад! Не знаю… И здесь все заканчивается. Куда потом – не знаем… В общем, садимся на мели.

 

Скорик. Хоп! Сука.

 

Гюго-Промежный. Что такое?

 

Скорик. В городе всегда покупаю подарок для Чарлика.  Вчера купил карбюратор б/у. Японец божился: родной, оригинал…  а игла оказалась сломана. Тьфу, слепой мудак. Верить никому нельзя!..

 

Гюго-Промежный. Поищи в интернете, Дед. Теперь всё надо искать в интернете.

 

Скорик. Правильно! Пойду посмотрю. (Уходит в каюту.)

 

Василиса (Гюго-Промежному). Знаем, знаем о ваших проблемах. Даже в японских новостях промелькнуло… Вот я и пригласила вас, дорогой Виктор Гюго… кое-что надо срочно решить… тут проглядывает возможность помочь вам…

 

Гюго-Промежный. Как это мучительно… Ваше лицо… я совершенно уверен, а не могу вспомнить…

 

Василиса. О, я очень обычная. Таких полно. Меня часто с кем-нибудь путают…  Так вот вчера вечером, сразу после представления я связалась со своим токийским агентом. А он уже сегодня утром переговорил с Киото Сёкус Энтертейнмент, которая ведет ваши дела… Все очень просто. там нужны деньги, некий фонд ответственности или страховой фонд… Вы меня слушаете?

 

Гюго-Промежный (пересел на дальний стул). Сейчас соображу… Да, страховой фонд..

 

Василиса. Так вот… На определенных условиях,  я могу взять ответственность на себя и решить ваши проблемы. (Жорж на маленьком подносе подает стакан вода и, видимо, таблетку. Василиса принимает лекарство, запивает). Merci. George.

 

Гюго-Промежный. Вы можете решить… У вас есть деньги?

 

Василиса. У меня много денег, но мы не об этом.

 

Гюго-Промежный. А какие-нибудь подробности?

 

Василиса. Без подробностей. Поедете – и все. Подробности беру на себя… Ну, конечно, это не благотворительность, я надеюсь даже немного заработать. В некотором смысле, я покупаю ваши гастроли.

 

Гюго-Промежный. Онемел. Нет слов… Не знаю, как благодарить…(неуверенно) до-дорогая… А то знаете, дрессировщик Заплечный поймал меня сейчас в коридоре и говорит: королевских питонов кормить нечем, не на что крыс купить… Вы не сказали, мне-то к вам как обращаться?

 

Василиса. Зовите меня Василиса Савельевна. Или, ладно уж… просто Вася. Ко мне так часто обращаются.

 

Гюго-Промежный. Нет, как-то…

 

Василиса. Ничего. Даже мой сын в детстве мамой не звал – всегда Вася.

 

Гюго-Промежный. Не Вася – Васса. Васса Железнова. Современная бизнес-Василиса… Уважаю и припадаю… Слушайте, завтрак, яичница… а может, сегодня поужинаем вместе где-нибудь в городе? Отметим… то – сё… (Хочет встать со своего места.)

 

Василиса.  Сидите, сидите там…  

 

Гюго-Промежный. Как?

 

Василиса. Я же сказала, при определенных условиях…

 

Гюго-Промежный. Вася, дорогая, какой разговор! Все, что в наших силах.

 

Василиса. Поедете в Японию. Но только без клоуна Рыжего.

 

Гюго-Промежный (обескураженно). Не понял… Он-то почему отказывается?

 

Василиса. Он не отказывается. Это вы разрываете контракт с клоуном Рыжим.

 

Скорик появляется из каюты.

 

Скорик (радостно). Есть карбюратор! Родной… не здесь, но недалеко – в Находке… Я не мешаю? (Занимается с мотоциклом.)

 

Василиса. Нет, мы почти закончили.

 

Гюго-Промежный. Что случилось, Вася?  Тут какое-то недоразумение. Рыжий – наш лучший актер. Он же один из создателей спектакля. Душа труппы… (Встал, чтобы уйти.) Нет, Вася, это невозможно. Извините.

 

Василиса . Так… Сядьте…У нашего Тренера, оказывается, есть принципы…

 

Гюго-Промежный. Японцы приезжали смотреть спектакль, от Рыжего в восторге. Без него не примут, не согласятся.

 

Василиса. Согласятся. Уже согласились. Вы им тоже нравитесь. Бизнес есть бизнес… Найдёте замену… У вас там всех вместе сколько, - человек двадцать пять в труппе? Или больше? Говорите, королевские питоны голодные? Вот пойдите – о бедных змеях подумайте. И о себе. Два часа вам на раздумья… Merci, Жорж, я сыта.

 

Уходит в свою каюту, Жорж убирает посуду.

 

Гюго-Промежный (вдогонку). Да пусть все змеи сдохнут… Нет, нет и нет. (Жоржу.) Скажи ей, что мы друзей не предаем.

 

Жорж жестами показывает, что не понимает: он глухонемой. Собирает посуду, уходит с подносом.

 

Скорик (преворачивает мотоцикл на колеса, вытирает руки ветошью). Современная бабенка, крутая…

 

Гюго-Промежный. Василиса, Василиса… Где я ее?...

 

Скорик. Сядь, охолони немного… Тебе сейчас хорошо бы закурить, но капитан не разрешает, говорит, дымом дышать вредно. А от зверинца разит – не вредно? Аммиаком травиться не вредно?

 

Гюго-Промежный. (Подходит к двери каюты Василисы, хочет стучать… но в последний момент раздумал.) У нее здесь что-то личное… Точно, личное… Думай, Витя, думай…

 

Скорик. У каждой женщины есть своя, особенная сила над мужиком. У каждой. Я давно наблюдаю: если женщина умная, она сильнее любого мужика. Мужик поругался с бабой, - хоп! -  ему уже кажется, жизнь кончилась. А вот ты лучше сядь, милый, и подумай, может, все только начинается… Да сядь же, дело у меня к тебе …

 

Гюго-Промежный. Да, надо с Рыжим поговорить. Может, он что-то знает…

 

Скорик. Поговоришь еще… сядь.

 

Гюго-Промежный. Слушай, Дед, пошел ты на… ну не до тебя… Не встречал я твою Эсмеральду. Нет. Нигде. Не встречал. Все.

 

Скорик (показывает какой-то документ). Вот это видел?

 

Гюго-Промежный. Что еще?

 

Скорик. Удостоверение. Я, как и ты, – тоже тренер...

                                          

Гюго-Промежный (заинтересовался, берет в руки удостоверение, быстро читает и тут же возвращает). Тренер по мотогонкам на льду. (Смеется.) Нет, Дед, я по другим гонкам… Я тренер по сексу.

 

Скорик. Ну да, слышал, кликуха такая.

 

Гюго-Промежный. Да нет.  Я, Дед, – высокий профессионал… В Англии мы работали – есть там такая профессия: тренер по сексу, и у них свой профсоюз.  Я вступил для смеху… А ты – мотогонки!

 

Скорик. Хоп! Правильно, профессионал… мимо красивой бабы не пройдешь, сразу тренировать… Ты вон и с этой сейчас, я слышал: поужинаем вместе, то-се…

 

Гюго-Промкежный. Где-то я ее видел раньше… может, даже…Всех вас запомнить возможно?

 

Скорик.  Я поэтому и спрашиваю: пожалуйста, подумай,  вспомни… Ты вон и в Англии, и еще где… Может ее уже и не Эсмеральда звали… Имена всякие бывают… А вот глаза зеленые…

 

Гюго-Промежный. Все, достал… Я уже год, как женат, понял? У меня жена беременная красавица, вот-вот родит…Ревнивая, как тигрица… Я с этим делом завязал… ну, почти завязал… Тут у нас Япония горит, а ты со своими глупостями. (Уже почти ушел, но вдруг вернулся.) Погоди… зеленые, говоришь?.. В прошлом году я на переговоры в Японию ездил – пароходом, через Находку. И там в порту снял одну. В интернете нашел. Вот такая девчонка,  – ну, прямо, кудесница! А почему запомнил: день был яркий, солнечный, в гостиничном номере стены нежно-нежно-оранжевые. И она так… после всего уже… сидит на постели, волосы рыжие – свои, не крашенные, – одно колено обняла, смотрит на меня, а глаза огромные и зеленые-зеленые. Балдею… Вот это, думаю, хепенинг! Событие! Жизнь, Дед, была бы пустой и серой, если бы не такие подарки.

 

Скорик. Какие подарки? Проститутка что ли? Блядь?

 

Гюго-Промежный.  Ну зачем эти грубости…

 

Скорик. Нет, ты скажи… проститутка?

 

Гюго-Промежный. Ну…

 

Скорик (бросается на собеседника). Скотина!

 

Гюго-Промежный (отшвыривая Скорика). У тебя, Дед, крыша совсем что ли поехала? (Уходит.)

 

 

Эпизод шестой. Ной Дионисиди

 

Двойной удар колокола.

 

Скорик заботливо вытирает и укрывает мотоцикл. Входят Ной и с ним Круглова.

 

Ной. И какую же рыбу искал этот узбек? «Рыба ищем, никого не обижаем». Ишь ты…

 

Круглова. Любую рыбу, но только браконьерскую, дешевую. У него уже два холодильники были заказаны до Андижана: ждут на товарной станции… Его и арестовали на браконьерском траулере… Теперь его вещи надо забрать.

 

Ной. Мне кажется,  каюта у него была где-то на нижней палубе, между дрессировщиком и мотористами – их и понятыми возьмите. Черт те что! Не судно – криминальная ночлежка. В рейс надо уходить – и как можно скорее… Механик, докладывай.

 

Скорик. Машина готова, воду из трюма откачали. Телеграф: цзынь, цзынь –   Хоп! – полный вперед!

 

Круглова (Ною). Но это не все. У меня и к вам лично важное дело. Я дважды вызывала вас повесткой. По делу об исчезновении гражданина Мудрика. По повестке вы не являетесь. По какой причине?

 

Ной. Некогда, душечка, некогда. Да и что там расследовать. Сгинул – и шут с ним.

 

Круглова. Нет, не шут. (Достает бумагу и читает.) Вот… При досмотре вещей пропавшего Мудрика был найден паспорт на имя Ланг-Дионисиди Марины Ноевны, 1975 года рождения…. Это ваша дочь?

 

Ной (Скорику.) А что-то ты давеча говорил, опять сальники текут?

 

Скорик. Так мотористы всю неделю возились. Осталось только винты прокрутить, попробовать.

 

Круглова. Я хотела бы встретиться с вашей дочерью.

 

Ной. Винты прокрутить обязательно… (Кругловой.) Зачем? Позвольте спросить, зачем вам встречаться с моей дочерью? Чем-то ты, миленькая, похожа на нее… Очень похожа… Что-то сердце вдруг защемило… Тебя как зовут?

 

Круглова. Вот сядем рядом, вы и сравните, кто на кого похож.

 

Ной. А лет тебе сколько?

 

Круглова.  Двадцать три.

 

Ной. Ровесницы.

 

Круглова. Как же ровесницы, если она ?..

 

Ной. Не спорь. Ровесницы. Родилась здоровой? Врожденный вывих… нет?

 

Круглова. При чем тут? Вроде здоровой…

 

Ной. А у моей девочки был врожденный вывих правого бедра. Не сразу обнаружили. Не помню, два или три месяца было. Если бы не схватились во-время, - жуть! - выросла бы хромоножкой.

 

Круглова. Гражданин Дионисиди…

 

Ной Нет, мы бы, конечно, все равно тебя любили… Но, на характере же сказывается… Слава Богу, заметили, на лодыжки распорочку тебе поставили, ножки зафиксировали, чтобы костно-хрящевая ткань правильно нарастала.

 

Круглова. Гражданин Дионисиди…

 

Ной. Выросла –  пряменькая, стройненькая… В маму… Мама рано нас оставила. Умерла. Замечательная пианистка была мама. Валерия Ланг… Ты любишь музыку?

 

Круглова. Гражданин…

 

Скорик одергивает ее, делает знак, чтобы помолчала.

 

Ной. Вот подожди… (Достает из кармана и разворачивает листок бумаги.) Читай.

 

Круглова. Зачем еще?

 

Ной. Ты читай, читай…

 

Кругловаитает). «Когда слушаю, как Рихтер играет Третью сонату Бетховена, я исчезаю. Меня нет, и никого нет: есть только Бог един. У Рихтера Третья Бетховена – самый верный образ и самое неопровержимое доказательство существования Бога Всевышнего… Тебе, папа, когда-то нравилась Девятая симфония…

 

Ной. Правда твоя, когда-то нравилась. Я сам в молодости на саксе – не хуже профессионала… Читай, читай

 

Круглова. Тебе, папа, когда-то нравилась Девятая симфония… Но Девятая – претенциозный напор искушенного разума, пропагандистское лукавство глухого гения…

 

Ной трудом подавляет подступившие рыдания).  Простите,.. 

 

Круглова (возвращает листок). А когда это написано?

 

Ной. Когда? Вчера…

 

Круглова. Ох, не похоже… но предположим… А как паспорт Марины Ноевны оказался среди бумаг Мудрика? 

 

Ной. У него надо спросить.

 

Круглова. Или у нее. Я могу ее увидеть?

 

Ной. Увидеть… что же… Нет, увы… она ждет нас в Находке.

 

Круглова. Хорошо. Гражданин Дионисиди Ной Христофорович, вот еще одна повестка, вручаю лично. Пожалуйста, распишитесь вот здесь. Если не явитесь завтра к десяти часам в отдел полиции, мы должны будем прибегнуть к принудительному приводу. (Скорику.) Вы свидетель, что повестка вручена сегодня в 10-45 утра. (Уходит.)

 

Скорик. Восхищаюсь такими. Упорная. Баба – всегда умнее мужика. Далеко поднимется по карьерной лестнице.

 

Ной. Так, Дед… Не болтай лишнего, иди, готовь машину. Людей готовь. Винты прокрути обязательно. Ночью снимаемся и уходим в Находку.

 

Входит Рыжий, видит газету, брошенную на столе, разворачивает, разглядывает опубликованную на полполосы фотографию.

 

Скорик. Вот-вот, в Находку! Будет ему хепенинг!

 

Ной. Что еще такое?

 

Скорик. Я говорю, там на месте разберемся, какой такой подарок был. Хоп! (Уходит.)

 

Рыжий. Пора, капитан, сколько не играли… Херр Бюхнер заждался…Где твоя флейта?  

 

Ной. Нет, смотри, что она мне пишет. когда я слушаю, как Рихтер играет Третью сонату Бетховена, я исчезаю…

 

Рыжий. Меня нет, и никого нет… А Девятая симфония – претенциозный напор искушенного разума, пропагандистское лукавство глухого гения… Правильно?

 

Ной.  Все так, помнишь… Мы с ней на этом пароходе туристические круизы возили в Петропавловск, на Курилы… На этом рояле она сама играла… Деньги были, бизнес был,,…

 

Рыжий. Я всё знаю, Ной.

 

Ной. Всюду вдвоем, всюду вместе… (Кладет руку себе на грудь.) Здесь сейчас девочка была – точная копия… Врожденный вывих правого бедра… Больно, Лелик, здесь очень больно… Что-то я разнервничался, поиграй сам... (Хочет уйти, но возвращается.) Ночью снимаемся и уходим в Находку. Пора! (Уходит.)

 

Рыжий. Браво, капитан! Вот решение достойное библейского тезки. Тот всё это спасал, спасал неизвестно зачем – теперь пора утопить. Музыка!  (Играет Балладу №1 Шопена.)

 

 

Эпизод седьмой. Василиса Юсуп-Хан

 

Двойной удар колокола.

 

 

На последних словах входит Василиса, садится и долго, молча, не отрываясь,  смотрит на Рыжего.

 

Рыжий (за роялем). Всё, Вася, всё закончилось. Смотри – не смотри, я тебя больше не боюсь. Я… тебя… не боюсь. Всё прошло. Выздоровел окончательно.

 

Василиса. Ты играй, играй, я буду любоваться. Я здесь всё время издалека любуюсь тобой: взрослый, красивый, умный.

 

Рыжий. Ну да… Я, было,  только мельком увидел, кто это к нам пожаловал – и всё: всю ночь  потом снились два санитара в психушке… Просыпался, засыпал – они тут как тут:  меня, здорового двадцатилетнего мужика, с двух сторон берут под мышки и волокут на уколы…   Игла вот такая. (Показывает палец.) Задница была уже синяя и твердая, уколы ставить некуда было …

 

Василиса. А помнишь, в детстве ты очень любил мои картофельные деруны – намазать маслом, медом. 

 

Рыжий. Незабываемые впечатления… санитары.

 

Василиса. И  холодное молоко из погреба. Тебе было лет десять. На даче в Ломтикове.

 

Рыжий. Деруны, молоко… Ломтиково… (Его осенило.) А-а-а! Как я сразу не догадался! Жанровая сценка: старушка-мать приехала навестить непутевого сына… А узелок с пирожками? Где же узелок, пирожки с капустой? И ты забыла перекрестить меня при встрече.

 

Василиса. Будут, будут пирожки. Всему свое время.

 

Рыжий. Сентиментальное свидание… Что здесь уместно?  Ну, например, вот это… (Играет баркаролу из «Времен года»  Чайковского, нараспев декламирует) Жаркое лето… не помню уж, какого года. Мальчику пять или семь… Живем на даче в Ломтикове. Еще жив отец. Пьет по-черному, беспробудно… Напившись, грозит сжечь дом. Но добрый, безвольный… уже даже и по фамилии – Рыжий. Мы от рождения – Рыжие… Лучший настройщик в мире. (Неожиданно с искренней интонацией.) Надо же, вдруг вспомнил: летом на даче от тебя пахло малиновым вареньем. Теперь…  нет, это чужое… Впрочем, что-то – ой! Женщина в коконе головокружительного аромата… Форбс…Юсуп-хан… А помнишь, там же в Ломтикове…

 

В это время Жорж приносит подносик с лекарством.

 

(Перестает играть.) Нет, этот похож на санитара из психушки.

 

Василиса (принимает лекарство). Жорж – мой добрый гений.

 

Рыжий. Ага, добрый… из пистолета по чайкам шмаляет… влёт… выстрел – чайка, выстрел – чайка… Всё, сентиментальное свидание окончено. (Переходит к своему гримировочному столику, начинает гримироваться.) Ну что, купила пароход?

 

Василиса. Здравствуй, Лёлик…

 

Рыжий. Я видел, денек помелькала, потом исчезла куда-то.

 

Василиса. Здравствуй, Лёлик… Здравствуй, Лёлик… Здравствуй, Лёлик… Здравствуй, Лёлик!..

 

Рыжий. Да перестань. Во-первых я тебя не боюсь, а во-вторых я тебе не верю – вот ни на столечко.. .

 

Василиса. Нет, я не исчезала: так, в Японию слетала на недельку – здесь близко. Дела.

 

Рыжий. Ну вот видишь, как теперь запросто: в Японию – туда, обратно… Ну что же, мама Вася, здравствуй, конечно, если не шутишь… А мы тоже собрались было в Японию, но увы… Впрочем, сейчас и не время. Весной – да… Минула весенняя ночь. Белый рассвет явился морем вишен в цвету… Басё. Великий японский поэт.

 

Василиса. Да! Студенткой, тебя носила… Басё по-японски читала наизусть: (с японским произношенитем) «Варау кадр нива фуку китару»...  Ничего, конечно, не помню.

 

Рыжий. Каждому своя Япония. Деньги не тонут. Но только учти: купишь пароход – всё, убьешь несчастного Ноя.

 

Василиса. Он твой друг?

 

Рыжий. Как сказать…

 

Василиса. Прямо, как есть.

 

Рыжий. Друг – понятие неопределенное. Вон теперь в Интернете один другому анекдот послал – и сразу друзья…  Мы с Ноем лет… сколько уж?..  назад в психушке познакомились … Пели друг другу… После уколов, после процедур находили закуток, садились друг против друга – и тихо пели по очереди или вместе. (Напевает тему из Пятой симфонии Бетховена). Чтобы действительно не сойти с ума…  А недавно вот случайно опять встретились, уже здесь.

 

Василиса. Старик Вагнер из музучилища говорил: за пятьдесят лет ты был самым одаренным студентом. Но иметь  дар – этого мало, надо его с умом потратить…

 

Рыжий. Пошлая, базарная лексика: иметь… потратить…  Как же, Вася, тебе втюхать… Рыбой не торгуем… Не базар, не рынок… Планета другая. Другое  течение времени. Все измерения – и так, и этак, и так – всё другое… 

 

Василиса. Ох, ох, ох! Как же все эти пустые слова тяжело слушать.

 

Рыжий. Ты не поняла: капитан Ной Дионисиди…  Дочь у него погибла в Находке… невероятно одаренная девочка… просто невероятно одаренная…  Какие-то случайные подонки поймали на улице, изнасиловали, сутки издевались, изуродовали, убили, кажется, даже сожгли. Не знаю, сколько тому назад, всё стороной узнал, самого никогда не расспрашивал. Его пожалели, сказали: купалась – утонула, искали – не нашли. Всё! Но, он, видимо, почувствовал: что-то не так. И сказал: нет, не всё!.. Она жива и ждет его в Находке… С тех пор он уж много раз там бывал: в лица молодых женщин всматривается, иногда кажется – вот она! Его ловят, иногда госпитализируют… Или она даже где-то здесь рядом, и он по ночам ходит, стучит в каюты, надеется: вдруг за дверью ее голос… И в конце концов память о дочери стала музыкой, которую он слышит постоянно везде и всюду, днем и ночью, во сне и наяву. Ты слышала, как вдохновенна его речь? Это вдохновение творца… Его любовь сильнее смерти. Он ударил в колокол – и всё пересоздал заново, по-своему… Не трогай его, Вася.  Пожалуйста, пожалуйста… Сделай хоть одно доброе дело: дай своему Рудику телеграмму: мол, утонул пароход – всё, буль-буль, пошел ко дну. Возвращайся домой, не обеднеете…

 

Василиса. Здравствуй, Лёлик… Здравствуй, Лёлик… Добрый, чуткий, впечатлительный…  В детстве ты всех бездомных щенков тащил в дом…

 

Рыжий. О, боже! Ну, помолчи же, что ты несешь!

 

Василиса. Да… что-то я растерялась… Любовь… Я не за этим железом  приехала. Я к тебе приехала,  за тобой приехала. Я больше не дам тебе быть клоуном бродячего цирка, заберу тебя к себе. И буду держать возле сердца – не отпущу. Не отпущу! Вот и вся любовь.

 

Рыжий. О, как! Так прямо… Ничего себе новости, как говорит одна моя хорошая знакомая… Отлично! Начинаем жизнь с чистого листа: ничего не было – ни-че-го! Ни психушки, ни твоего брюхатого олигарха, ни семи лет счастливой артистической жизни… И санитаров не было – ни во сне, ни наяву… Айда в Ломтиково есть деруны с медом.

 

Василиса. Можно и в Ломтиково.

 

Рыжий. Не отпустит она… Не пойму, Вася – выходишь на тропу войны? Мне пора собирать монатки и снова драпать от тебя – в Италию, в Аргентину… куда-нибудь подальше – чтобы в этот раз не нашла?

 

Василиса. Мальчик мой, ну какая война! Скажи, я сильно постарела?

 

Рыжий. Да нет. Косметолог, макияж… Ты еще вполне…

 

Василиса. Посмотри сюда: вот это (берет себя за волосы) парик – хороший французский парик.  Я лысая, Лёлик. Пью сильные лекарства и сделалась совершенно лысая. Онкология… 

 

Рыжий. Ничего себе новости…

 

Василиса. Нет, не в этом дело. Не хочу и не буду просить у тебя снисхождения, прощения… Просто посмотри отсюда туда. Вообрази, как было: Москва, пышная презентация новой картинной галереи…

 

Рыжий. Прекрати, прекрати,  помню я всё прекрасно – до мелочей!

 

Василиса. Нет, ты помнишь то, что ты помнишь, а я тебе скажу, что я помню… Картинная галерея – любимый проект Рудика и мой тоже. Коллекция картин, какой больше нет в мире и какую он собирал всю свою жизнь – мальчишкой начал, нищим студентом. Лучший советский авнгард. Теперь галерея – событие всей жизни, праздник. Двести человек приглашенных, цвет интеллигенции…

 

Рыжий. Ну, это извините… цвет… это как посмотреть.

 

Василиса. Цвет интеллигенции!.. Гости из-за рубежа, дипкорпус… И являешься ты с приятелями и с вашими девицами… боже!.. голые, размалеванные… все гениталии подчеркнуто предъявлены… кто-то, даже стал совокупляться публично – причем девка была сильно беременна…

 

Рыжий. Ну, это знаешь… это я не видел…

 

Василиса. Я видела… Кошмар! Вы явились всех оскорбить… Не надо качать головой: так и было!.. А всё потому что вы, передовая молодежь, против застывшего искусства, вы за искусство живое: да здравствует хепенинг! 

 

Рыжий (смеется). Так я и теперь так думаю…

 

Василиса. Миленький, ну что же тут смешного?.. Я, кстати, была против психушки… договорилась, через некоторое время приехала домой забрать тебя, но сказали: утром сбежал.

 

Рыжий. О, домой, к Рудику – это было бы пострашнее психушки. Хорошо, что вовремя сбежал!

 

Василиса. Понимаю прекрасно, все эти безобразия – из неприязни к отчиму… Да перестань ты хоть на минуту себя размалевывать. Сядь вот напротив, просто поговорим.. А ты помнишь, когда ты был подростком, и Рудику звонили на домашний номер, ты брал трубку и говорил: «Здесь такой не живет»… Да сядь же здесь: серьезный разговор, судьбу решаем.

 

Рыжий. Чью судьбу, Вася?  Твою? А что-то еще не решено?

 

Василиса. Ну не будь жестоким.

 

Рыжий. В школе я страшно гордился перед пацанами: мать не простая учительница – говорит на пяти языках и даже по-японски читает эти закорючки, диссертацию пишет… Зря гордился. Как я понимаю, за твои языки Рудик и подобрал тебя, да?

 

Василиса. Лёлик, ну пожалуйста! Ведь ты же тетерь взрослый мужик!

 

Рыжий. Оценил способности – сначала в секретарши, в помощницы… еще ведь отец был жив… потом… ладно… а потом ты показала, что ни там, ни там – не будем уточнять – нигде незаменима. О, женщины это умеют… И олигарх взял тебя в жены (напевает марш Мендельсона)…

 

Раздается долгий низкий пароходный гудок, нарастающий шум.

 

Василиса. Что это? Что за шум? Почему все задрожало? Мы что, поплыли что ли?

 

Рыжий. Видимо, мотористы решили, наконец, винты опробовать…

 

Василиса. Как страшно…Все это дрожит и вот-вот развалится… Будь умницей, поговори с этим Ноем. Пойми, этому симпатичному человеку надо лечиться, он еще может быть нормальным членом общества… Вылечится – будет где-нибудь в джазе на саксофоне играть, женится… еще и дети будут.

 

Рыжий. Слушай… а давно это у тебя? Ну, это… твоя онкология.

 

Василиса. Два года. После того, как Рудик ушел.

 

Рыжий. Рудик от тебя ушел?

 

Василиса. Рудик от нас ушел…  Ты телевизор не смотришь, в соцсетях не участвуешь… Два года назад машину Рудика взорвали… в Барвихе, возле дачи. Шифера по кускам собирали, Рудика на соседний участок через забор забросило… Ай, не хочу подробности… Нет больше Рудика. В глубокой коме. Без надежды. Великий Рудольф Юсуп-хан превратился в нечто неодушевленное, зыбкий студень…

 

Рыжий. Ничего себе новости.

 

Василиса. Мне всегда казалось, что наши с ним деловые отношения никак не описываются словом любовь. А теперь мне все говорят: отключите эти трубки, эти насосы. Фактически его уже нет… Все мы, Лёлик, одинаковые. Твой капитан прав: есть что-то сильнее смерти. Казалось бы, всё!.. нет человека, а я всё тяну, не могу расстаться…

 

Рыжий.  Ничего себе новости.

 

Василиса. Он мне до сих пор снится живой, веселый, мудрый. Нет, рука не поднимается… Боюсь, отключу – снится перестанет.

 

Рыжий. О! Отлично! Ужели слово найденО…Я-то тебе зачем?

 

Василиса. А сама я себе – зачем? Я – твоя мать. Ты моя плоть. Нас нельзя разделить.

 

Рыжий. И отлично, мать! Давай… но на расстоянии.

 

Василиса. Нет, не то… Как объяснить, чтобы ты понял… Рудик…

 

Рыжий. Да не надо ничего объяснять.

 

Василиса. Хорошо, последнее – и всё. Вникни: ты теперь – единственный наследник огромного бизнеса. Ни от тебя, ни от меня уже ничего не зависит: Тебе некуда деться… даже если меня не будет… Настанет момент и тебя все равно найдут – в Италии, в Аргентине, где угодно… и что как будет, не берусь предсказывать. А я хочу, чтобы ты был при мне, со мной. Хозяином положения, а не жертвой.

 

Входит Круглова – все в той же форме офицера полиции.

 

Круглова. Я, кажется, не во-время, простите… (Хочет уйти.)

 

Рыжий. Стоп, подруга. Очень даже во-время… Познакомься, Вася, это моя  Нина… Моя Нина.

 

Василиса. Погодите-ка… Ну конечно, только недавно за завтраком в местной газете видела ваш портрет – огромный, на полполосы. Победительница областного конкурса Мисс Полиция. Я еще подумала, какая красавица. А в жизни даже еще лучше… Но почему полиция?

 

Круглова. Всё! Сегодня был последний день… Только что уволилась. Теперь я артистка цирка. (Рыжему.) У нас будет репетиция?

 

Рыжий. Почему? В нашей жизни ничего не меняется: работаем. Иди, переодевайся…

 

Круглова уходит. Рыжий вполне готов: грим, костюм. Акробатическая разминка клоуна.

 

Василиса. Возьми ее с собой, хороша очень …

 

Рыжий  полностью поглощаен разминкой.

 

                                                                              Ладно, ладно, ухожу… Только ты не заблуждайся… особенная территория, другая планета. Россия есть Россия… Ковчег-то у твоего друга… того… украли. Элементарно. Некто Мудрик, доверенное лицо… Оформил судовладение на паспорт умершей дочери – как будто она жива, - и на себя. Видимо, Ной так захотел… Потом представил справку о смерти девушки и переоформил все на себя одного. Кинул своего доверителя, развел как последнего лоха, уделал технически… И тут же продал… Мои люди посчитали сделку выгодной... Я, Лелик, в мелочи не встреваю: мне доложили, когда всё уже состоялась… Тогда  и узнала, что здесь цирк, - а потом оказалось, что ты в этом цирке… Нет, мне это железо не нужно, я его сразу перепродала японцам. И с выгодой… Но, пожалуйста, ради тебя я готова делать вид, что Ной тут главный. Я и Бюхнера, этот его «Триумф смерти», готова купить за три цены и ему же подарить. И лечение его готова оплатить… Я все могу.

 

Рыжий. А дочь воскресить можешь?..

 

Василиса. Все, разговаривать с тобой у меня больше нету сил… Ушла… Могу предложить новую репризу, бесплатно: клоун выходит на арену и громко объявляет: «Только что я убил свою мать!» Зрители покатываются со смеху. Бешеный успех на всех аренах мира. ( Уходит.)

 

 

Эпизод восьмой. Лёлик Рыжий

 

Двойной удар колокола.

 

 

Рыжий продолжает разминку. Появляется Ясная.

 

Ясная (вся светится счастьем). Лелик, поздравь! Меня берут работать в полицию. Ура! Только что прошла собеседование с начальником: усатый красавец… Спасибо твоей Нинке, написала рекомендацию. Может, и не взяли бы, но мы же с ней меняемся. она – в цирк, к тебе в номер, а я на ее место в полицию. (По мере произнесения монолога, Ясная начинает двигаться в том же ритме, что и Рыжий и, в конце концов, вполне органично входит партнером в его пластическую импровизацию.)   Прощай, долбанный Тренер. Я теперь современная женщина. Форма, погоны, власть… Я уж и китель Нинкин примерила.

 

Рыжий. Жаль, что уходишь, морская русалочка. Смотри, как двигаешься. С Нинкой могли бы сделать замечательный номер. Вот у Полунина в «Лицедеях» женщины как работают – ах, как работают!…

 

Ясная. Нет, до Нинки твоей мне далеко. Она оказалась офигенно талантлива. Супер! Будет великая актриса, еще тебя переплюнет… А я – всё. Мне этого вот так хватит… Власть, Лёлик, власть – вот главное! Мечтаю дорваться. О, я им всем покажу. Всем мужикам.  И отчиму, который пьяный изнасиловал меня, когда мне 15 даже не исполнилось – и потом от него еще аборт в десятом классе, -  и тем отморозкам из общежития колледжа, которые первокурсницу затащили к себе в комнату и провели «посвящение в студентки». Вчетвером… и так, и этак переворачивали…. И тому дядечке-пенсионеру который здесь в городе сдал угол – и в первую же ночь залез ко мне в постель… мол, только раз в неделю, по пятницам... Ну и, конечно, вашему мерзкому Тренеру… Всем. Держитесь подонки. Всех найду. Со всеми рассчитаюсь.  Ребята в полиции помогут.  Пойду девкам своим в каюте похвастаюсь, пусть завидуют. (Уходит.)

 

Звуки морского порта, шум прибоя, крики чаек, низкий пароходный гудок. Звучит мелодия песни «Как провожают пароходы…».  Рыжий исполняет известный прием «чужая рука», при котором пальто и шляпа на вешалке «превращаются» в некую женскую фигуру, обнимающую, ласкающую клоуна.

 

 В какой-то момент исполнения этого номера появляется Круглова, садится за гримировочный столик, начинает гримироваться.

 

Круглова. Когда это вижу, всегда ревную к ней: рука такая нежная.

 

Рыжий (прервав свой номер, произносит с японским произношением). Варау кадр нива фуку китару...

 

Круглова. Что это?

 

Рыжий. Басё по-японски. Варау кадр нива фуку китару...  В дом, где смеются, приходит счастье…

 

Круглова. Красиво!

 

Рыжий. Какое же счастье, что ты у меня есть.

 

Круглова. Тоже Басё?

 

На гримировочном столике звонит телефон (например, начальная фраза 40 симфонии Моцарта).

 

                                          Твой телефон.

 

Рыжий. Ответь, пожалуйста.

 

Круглова. Это же тебя.

 

Рыжий. Всё равно, ответь. Мы с тобой теперь единое целое.

 

Круглова (в трубку). Слушаю! Да…да… Ой, сейчас передам трубку Лёлику… (Рыжему.) Возьми скорее!

 

Рыжий (берет телефон). Аллё… Всё, разъединили… Абонент недоступен… Что там?

 

Круглова. Это Ной… Санитары схватили его на причале и отвезли в психушку, куда-то за город.

 

Рыжий. Абонент недоступен.

 

Молодой женский голос по внутрисудовой трансляции: «Уважаемые господа, предполагаемое время прибытия нашего теплохода в порт Находка…» Невнятные шумы, голоса, нарастающий шум морского прибоя.

 

Затемнение.

 

 

Эпизод девятый. Дневная вечеринка

 

Двойной удар колокола.

 

 

Через несколько дней. В тех же интерьерах, что и прежде, теперь, однако, полный беспорядок. В кают-компании нет уже ни роскошного буфета, ни стульев, ни самого стола. Понятно, что и мотоцикла нет. И в музыкальном салоне пусто: ни кресел, ни кадок с пальмами… потолок разобран и в зияющем прогале на крюке портального крана висит белый рояль. Посреди сцены несколько ящиков, чемоданы. Рыжий, приткнувшись на каких-то ящиках,  работает с компьютером-планшетом. Входит Василиса.

 

Василиса. Колокол я велела хорошо упаковать – и в Москву по железной дороге.  А пусть: приспособим на даче в Барвихе… Сейчас двенадцать двадцать… Мы должны освободить помещение к семнадцати. К полуночи японцы собираются и вовсе отчалить…  Смотри, а рояль как  завис со вчерашнего дня, так и висит – Triumph Das Willens по-российски: кран не могут починить... Там на причале «Газель» из музучилища: вчера весь день и сегодня опять… В этом городе… нет, не в городе – во всей  этой стране… никому ни до чего нет дела: какие-то все вялые, инертные – плавают в пространстве, как утопленники! Страна утопленников… Как все это меня бесит, бесит, бесит!

 

Рыжий (погруженно занят работой с планшетом, повторяет машинально). Бесит, бесит, бесит, бес… В поле бес нас водит, видно, да кружит по сторонам…

 

Василиса. Кажется шторм начинается. Как японцы его погонят?... Впрочем это уже не наше дело. Наш самолет в половине седьмого.

 

Рыжий. В Париже еще три года назад один старый эмигрант предложил мне сыграть пантомиму – беса… как бы из  пушкинских «Бесов»… Ну, вот тот, что нас в поле водит, видно...  Я попробовал –  нет, не смог… Фактура не та.

 

Входит Жорж с лекарствами и стаканом воды на подносе. Василиса принимает лекарства.

 

Василиса. Merci Georges.

 

Рыжий (указывает на Жоржа). Вот он такой должен быть.

 

Василиса. Кто?

 

Рыжий. Бес .

 

Василиса (Жоржу). Il faut organiser une fête – la nouvelle vie, les nouveaux horizons.

 

Жорж радостно кивает головой, даже беззвучно аплодирует, кланяется, уходит.

 

Рыжий. Никак не могу привыкнуть, что он и по-французски читает по губам…

 

Василиса. При чем здесь бесы?

 

Рыжий. Не знаю. Вспомнилось…  Не сыграл.

 

Василиса. И что? Нет…ну вот и что?

 

Рыжий. Ой, да теперь уже ничего. Многое не сыграл, и теперь уж не сыграю.

 

Василиса. И что? И что? И что?

 

Рыжий. Всё. Успокоилась… Иди-ка лучше сюда, посмотри, как я сыграл на бирже.

 

Василиса (подходит; смотрит в планшет). Ой, ой, ой! С первого захода намыл, намыл…  Талантливый человек во всем талантлив... Но всё это, Лёлик, пустяки, мелочишка на досуге… Не балуйся ты этим, не трать время.  Для биржевого планктона ты теперь недосягаемый «мистер Бигбабло».  Одно только присутствие твое в нашем бизнесе поднимает его цену на сотни миллионов. Стабильность… Новые горизонты, новые возможности, новая жизнь.

 

Входит Гюго-Промежный.

 

 

Гюго-Промежный. Дорогие мои, что же вы меня не разбудили. Сам еле проснулся... Я сейчас впервые в жизни летал во сне. Оказывается, это легко. (Далее монолог сопровождается соответствующей пластикой движений.) Даже от земли не надо отталкиваться. И не надо понимать, почему летишь. Важно, что ты умеешь летать – и летишь. Этот полет – не как у птиц. Это как у людей. Просто меняешь положение тела в воздухе. Иногда останавливаешься и спокойно смотришь вниз. Наверное, так дельфин в воде передвигается. Толчками. И останавливается… У тебя, Лелик, рыбки в аквариуме были когда-нибудь? У меня в детстве были – золотые рыбки…

 

Василиса. Проводил? Уехали?

 

Гюго-Промежный. Всё, Вася, всё! Ночь в порту: труппа, реквизит – всё! Пароход «Кейсуке-Мару». Уплыли! «Как провожают пароходы… Совсем не так, как поезда» - вспомнил, Лёлик, твою пантомиму…Завтра уже будут на месте, тут близко… А мой самолет в 19-40. Проводил здесь, встречу там …

 

Василиса. Если, конечно, всем нам погода не помешает. Какой-то ледяной ветер задул. Похоже, шторм начинается… Во всех случаях надо собираться и мотать отсюда. Японцы уже хозяйничают внизу, в машине. Ждут своего капитана.

 

Жорж выносит на большом подносе какие-то бутылки, посуду.

 

Василиса (Жоржу). Merci George. Peut-tu faire un café et un sandwich pour Victor. Il meurt de faim.

 

Жорж согласно кивает головой, кланяется, уходит.

 

                             Я сказала, чтобы он срочно сделал вам кофе и бутерброды – а то вы уже летаете от голода.

 

Рыжий (в пространство). Господи, боже мой! И опять ничего, ничего не поняла.

 

Гюго-Промежный (Рыжему). Кейфуешь в бизнесе? Завидую. И воображаю твои чувства. А сам – воображаешь, что тебя ждет? Полёт в будущее.

 

Рыжий. Дурак ты, Промежный.  И начинен пошлостями… Полёт… ага… лечу – и вот-вот шмякнусь…

 

Раздаются знакомые позывные и всё тот же женский голос: «Уважаемые господа! Предпо…предпо…предпо…предпо… предпо…» - постепенно затихая, смолкает.

 

Василиса. Как же она надоела.

 

Гюго-Промежный (Рыжему). Сердишься? А как я мог еще поступить? Если бы ты сказал «нет», я бы никогда…

 

Рыжий. Господи, да заткнись же! При чем здесь ты? Вообще, при чем здесь ты? Гюго-Промежный, тебя здесь нету! Думай лучше о женщинах… или о мотоциклах.

 

Василиса (Рыжему).  В последние дни ты ни с кем не можешь нормально разговаривать.

 

Рыжий. Я болею, Вася. Здесь болит.(Показывает на грудь.)

 

Василиса. Это от перемены погоды.

 

Гюго-Промежный. Да, кстати… Этот Скорик там на причале все-таки завел свой драндулет и собирается ехать в Находку…

 

Из своей каюты выходит Круглова.

 

Круглова (протягивает Рыжему телефон). Не оставляй свой телефон: опять Ной звонил из психушки. И снова быстро разъединили.

 

Рыжий. И что он сказал?

 

Круглова. Он не говорил, он пел.

 

Рыжий. Хотел, чтобы мы вместе спели… а я – увы!

 

Круглова. Кыс-кыс-кыс… Кошку не видели? Кошка где-то потерялась… (Некоторое время все  ищут кошку, но ее нет.) Я без кошки никуда не поеду. Ни-ку-да… Вот здесь сяду и буду ждать, когда появится. (Садится в сторонке.)

 

Василиса. Твоему Ною надо лечиться. Он еще может быть нормальным членом общества.

 

Рыжий. Нормальным? Оглянись вокруг: кто здесь нормальный? Гюго что ли? Свихнувшийся нимфоман… Уже семья, ребенок – а всё равно… Разве что укол ему в задницу всадить, чтобы угомонился? Может, ты, Вася, нормальная? Ты же маньяк, одержима навязчивой идеей… Не деньги тебе нужны… сколько-то денег, это нормально…  Тебе же власть нужна!   Первый миллион… сотый… и дальше, дальше, дальше: власть, власть!.. Упущенная выгода – упущенная власть…  Бес тебя в поле водит, видно… И что вам бедняга Ной?..  Святой мученик: одни мерзавцы убили дочь, другие – ограбили, третьи упекли в психушку… четвертый даже к телефону не подходит, чтобы спеть с ним… Но он не озлобился. Он просто ушел, сбежал от нас и живет в своем мире с любовью и надеждой. 

 

Василиса. О нет. Не надейся. Всё, всё! Ни в какие полемики я с тобой больше не вступаю…  Хочешь, валокардин накапаю?

 

Рыжий. И опять мимо.

 

Жорж входит с подносом, на котором очередная порция посуды, бутерброды и еще какая-то снедь. Расставив всё это, уходит.

 

 Василиса. Дети мои, цирк уехал, мы уезжаем… кошка найдется, – я предлагаю устроить небольшую отвальную…

 

Гюго-Промежный. Мерси. Выпить очень кстати. Правда, холодно стало. Хорошо, что зверюшек я еще два дня назад в Москву отправил спецвагоном, а то замерзли бы. Зверюшки, увы, – невыездные: у японцев разные ветеринарные барьеры, карантины. Дрессировщик Заплечный уверяет, что когда он сообщил королевским питонам, что они не едут, у них сделались такие обиженные лица…

 

Входит Скорик. Он в облачении мотоциклиста: шлем, куртка, сапоги, краги, на груди очки наготове.

 

Василиса (Скорику). Очень кстати. Просим, просим. Разоблачайтесь – и к столу.

 

Скорик (жестом отказывается; Гюго-Промежного). Можно тебя на минутку?

 

Гюго-Промежный (подходит). Что еще?

 

Скорик. Ты говорил, в интернете ее нашел. Я поискал – ничего… Включи  смартфон, найди.

 

Гюго-Промежный. С ума что ли спятил? Видишь, здесь небольшой сабантуй.

 

Скорик. Я тебе сейчас такой сабантуй устрою, мало не покажется.  Включай!

 

Гюго-Промежный. Хорошо, хорошо… Отойдем немного… Так… Как же это называлось?.. Ага… Так… Но она уже могла уйти с рынка – девичий век недолог.

 

Скорик. Ищи, говорят!

 

Гюго-Промежный. Если это она, что будешь делать?

 

Скорик. Ищи молча.

 

Василиса. Лёлик, разливай пока.  Нина, придвигайтесь поближе.

 

Гюго-Промежный.  О! Есть! Хороша…ну до чего хороша! Я бы и теперь не прочь… (Показывает Скорику.)

 

Скорик (отворачивается). Глаза зеленые?

 

Гюго-Промежный. Боишься что ли посмотреть?

 

Скорик. Покажи. Нет, не она.

 

Гюго-Промежный. Ну, извини.

 

Скорик. Ничего… Всё равно поеду. Мало ли что бывает. Это место почему-то называется Находка?..  Карбюратор куплю для Чарлика. (Уходит.)

 

Василиса. Прошу к столу… (Указывая в сторону, куда ушел Скорик). Ну вот находит он ее, – и сколько же ей лет теперь? 

 

Гюго-Промежный. Нет, Вася, женщины, которых мы любили, не стареют. Они навсегда остаются в том возрасте, в каком мы их оставили. Или они оставили нас.

 

Входит  Ясная в кителе с погонами младшего лейтенанта полиции.

 

                    Вот, пожалуйста, Вероника Ясная, собою Прекрасная, очень кстати… (Идет ей навстречу, раскинув руки для объятий.)

 

Ясная (устраняясь от объятий). Надо же, помнишь, как меня зовут… (Громко.) Вот, попрощаться зашла.

 

Рыжий (Ясной).  Ну что, упекла несчастного узбека?

 

Ясная. Он хорошо заплатил начальству, и его отпустили.

 

Василиса. Великий Салтыков-Щедрин говорил.  "У нас в России только взятка уничтожает преграды и делает сердце чиновника доступным для обывательских невзгод".

 

Гюго-Промежный. А вы даете взятки?

 

Василиса.  Милионные. Без этого в России бизнес не делается.

 

 

У Рыжего звонит телефон, он отвечает: «Слушаю»… и вдруг разражается громким безудержным хохотом. Хохочет долго – так, что слова вымолвить не может.

 

Василиса (встревоженно). Лелик… Лелик… выпей чего-нибудь.

 

Рыжий (сквозь безудежный смех). Ной Дионисиди… сбежал… из больницы… оставил записку… извините, друзья,  тороплюсь…. на пароход в Находку… Извините, друзья…  тороплюсь на пароход… (Отсмеявшись, он остается сидеть за столом, положив голову на руки. И не понятно, продолжает ли он тихо смеяться… или плачет.)

 

Василиса. Чего смешного? Надеюсь, он явится сюда, когда нас уже не будет.. Пусть, пусть порадует японцев.

 

Гюго-Промежный. А он знает, что все деньги за пароход вы благородно положили на его имя?

 

Василиса. Ему скажут… давайте-ка разливайте. Виски «Сантори». Япония.

 

Ясная. Простите, мы сейчас. (Под руку отводит Круглову в сторону.)

 

Василиса. Нет, ну что такое: то один, то другая… Всё, никого не ждем. Виктор, ваши бутерброды… Ваше здоровье!

 

Круглова. Ну, что, подруга, как ты там? Как там наш красавец-начальник?

 

Ясная. Да как всегда. Мразь и есть мразь

 

Круглова. Да? А как всегда?

 

Ясная. А то не знаешь… Вызывает к себе в кабинет, закрывает дверь на ключ и расстегивает ширинку…

 

Круглова (смущена). Да нет, у нас были какие-то другие отношения.

 

Ясная. Ой, да что ты мне гонишь: все то же самое. Только тебе мужики еще какие-то слова про любовь впаривают. А мне – почему-то все так, напрямую… Вот ты мне скажи, почему так: вроде у нас с тобой все одинаковое, а все по-разному получается… Мы с тобой сколько лет знакомы, учились вместе… Ты студенткой и хиповала, и панковала, тебя и выгоняли отовсюду, –  а обратно принимали только за акробатику, – потому, что, мы в сборную входили… Но вот мы отучились, и тебя папик-начальник прямо на руках вносит в отдел полиции, через год звание дает… А я – иди, куда хочешь… хорошо, Гюго-Промежный к нам в команду пришел, партнершу искал…

 

Круглова. Может, тебе пока не повезло – не полюбила? Какие наши годы, еще полюбишь…

 

Ясная. Да врете вы все… Любовь… морковь… нету ничего этого… спроси вон у секс-Тренера, он профессионал, знает, что к чему… Все, заявление подала, увольняюсь. Поеду домой, в деревню… Отчим сдох… Какая-никакая земля в деревне… Выйду замуж за какого-нибудь водилу, какой пьет поменьше, построим дом, заведем детей, разведем скотину. Не хочу быть современной женщиной…  Может, грудь побольше вырастет… Твой китель – куда потом прислать?

 

Василиса. Что вы там секретничаете? Что там у вас на плечах…  милый младший лейтенант.

 

Ясная. Авансом разрешили носить. Звание полагается только через год безупречной службы.

 

Василиса. Ну а Мудрика-то этого нашли, наконец?

 

Гюго-Промежный. Весь город знает, а вы – нет. Неделю назад нашли убитым в публичном доме – есть тут такой для избранных – на острове Узкий. Он там долго оттягивался, пачку денег пропивал…

 

Василиса. Ну, давайте, давайте как-то в кучку собираться… Лелик, проснись.

 

Гюго-Промежный. Итак, у всех налито?.. Мы, друзья, сегодня сходим с этого парохода, расстаемся. Но каждый из нас все равно в пути. И у каждого свой пункт назначения… и свое предполагаемое время прибытия. Так выпьем, чтобы каждый прибыл в свою точку как раз тогда, когда его там хотят видеть и ждут.

 

Василиса. Браво! Вы, дорогой Виктор, не только замечательный артист, вы еще и поэт.

 

Круглова (подходит к Гюго-Промежному, по щекам текут слезы: она на что-то решилась.) Витя, возьми меня в свою репризу.

 

Гюго-Промежный. Да ладно… Всерьез что ли?  Ты же с ними едешь… Поссорились?

 

Круглова. Возьми. У меня и виза японская заблаговременно оформлена.

 

Гюго-Промежный. (Рыжему.) Что это она? Ты-то что молчишь?..

 

Рыжий. Самому интересно. Слушаю…  

 

Круглова. Да вот вчера еще… кошка куда-то… нет.. я вдруг поняла. все кончено. Сегодня мы  с тобой расстанемся – и все… Господи, при чем тут кошка какая-то…

 

Рыжий. Может, ты хочешь что-то мне одному?

 

Круглова. Почему одному? Боюсь, одному не смогу… Да все всё знают… Вот я побыла немного счастливой… Молчи, пожалуйста молчи, а то я не смогу… Ты меня любишь… мы едем вместе.  Ты только поэтому и согласился, что я тоже еду с вами… Ах, ах, в семью миллионеров, прости, миллиардеров, ну какая девчонка откажется! Да я уж, милый, и готова была, жалкое барахлишко свое собирать начала… Маме в степной наш город позвонила: в Москву переезжаю. Про Лондон не сказала, а то от страха подумает, что я… не знамо что подумает… Спрашивает, это тебе как Мисс Полиции? Ну да, говорю…Говорю, говорю с ней, а сама реву и реву. Она спрашивает, ревешь-то чего? Я говорю, у меня насморк… Вот и теперь…  Возвращение блудного сына…

 

Гюго-Промежный. (Наливает виски в стакан, протягивает Кругловой.) Остановись. Выпей.

 

Круглова. (Отводит руку со стаканом.) Не надо… Блудный сын сказал, что вернется, если разрешат взять любимую игрушку… А я? Кем я там буду? Девушка с веслом в саду барвихинской дачи?... Или в палисаднике лондонского дома? Палисадник-то есть там?  Но я, Лелик, не хочу быть игрушкой, даже любимой. Знаешь, если бы месяца три назад, я в такой ситуации, может, ни о чем не стала бы задумываться. Но эти три месяца с тобой…(Гюго-Промежному, который все пытается протянуть ей стакан.)  Я не хочу… Хочу быть совсем трезвой. (Рыжему.) Ты, любимый мой,  развратил меня… Да нет, я не секс имею в виду. Ты развратил меня своим искусством. Я стала другой. Слово, музыка, пластика жеста – вот три божественных чуда, – я правильно запомнила? Теперь это моя религия… Ты развратил меня ни с чем несравнимым восторгом, который ты сам называешь: «упоение пластикой своего тела». Все!.. Ты что-то такое вдохнул в мое тело, и теперь оно – сильнее меня, оно знает больше меня, оно хочет больше меня. Понимаешь? Больше моего разума…(пауза)  Ладно… Предположим, я от всего этого откажусь… Ради любви и не от  такого отказываются… А я тебя, похоже, действительно люблю… Кажется, что люблю… Но ты-то сам от себя способен отказаться?.. Сильно, сильно сомневаюсь…Ты не Марсель Марсо – ты клоун Лёлик Рыжий. И ты это знаешь… Вот и получится семейка, не дай Бог:  глубоко несчастная, от себя отказавшаяся жена глубоко несчастного, от себя отказавшегося мужа… И начнутся разборки. В дом, где смеются, приходит счастье…. Нет, мы смеяться не будем. Мы будем всё срывать друг на друге… проклянешь любые миллионы… Не знаю, я не могу…

 

Довольно долго все молчат.

 

Василиса (спокойно и даже с видимым удовлетворением). Очень, очень жалко… Все правильно сказала… какая умница… но тем более жалко.

 

Гюго-Промежный (Рыжему). Ну что ты молчишь?

 

Рыжий. Спасибо, подруга. Все последние дни я это чувствовал… я сам… я ждал чего-то такого… Спасибо: ныне отпущаеши.

 

Круглова.  Знаешь, если ты когда-нибудь снова сбежишь, может, мы и будем вместе. Но не теперь.

 

Гюго-Промежный (Василисе) Да я что, только скажите… Я видел, как они вдвоем работают. Скажу честно, мне до этого далеко. Я – ремесленник, я знаю свое ремесло, за это мне деньги платят – и все… (Рыжему.) Я, Лелик, если бы не Япония, никогда бы от тебя не отказался. Ты с юности мой лучший друг, а мы друзей не предаем… Что-то не то говорю…

 

Рыжий (смеется).  Прошу извинить, друзья: опаздываю на пароход в Находку… Есть, есть такое правило в цирке: никогда не садись спиной к манежу... Вот сел спиной – и всё, уже не клоун…(Нине.) Я тебя люблю… Как ты сказала: если сбегу… отличная мысль… и я, кажется знаю, когда и куда бежать. (Пьет из стакана.)  Хороший виски… хорошие виски… виски – какого рода?

 

Круглова. (По очереди к каждому.) Что-то я не так сказала…да?  Что-то не так… да? Без кошки я все равно не поехала бы. Извините. (Уходит к себе в каюту.)

 

Рыжий. Отличная мысль пришла мне в голову: пойдем Жорж, оторвемся на чайках… пух-пух…очень успокаивает. Чайки стонут перед бурей, стонут, мечутся над морем...  Я буду метаться по табору улицы темной... Поздно, поздняк метаться… Выстрел – чайка, выстрел – чайка… Жорж – чемпион Франции… Марсель Марсо – великий мим… А я – мистер Бигбабло…  Сел спиной к манежу – всё в жизни начинаешь видеть иначе. Не лучше, не хуже – иначе… спиной.

 

Рыжий и Жорж уходят.

 

Ясная. (вдруг бросается к Василисе) Послушайте, я даже не знаю, как вас зовут…

 

Василиса. Меня зовут Василиса Савельевна.

 

Ясная. Василиса Савельевна, ради Бога, возьмите меня к себе. Пожалуйста… Я буду верой и правдой служить. Кем угодно, где угодно… Возьмите, вы не пожалеете…

 

Василиса. Хорошенькая. Что, милая, настрадалась? Да, мне про тебя рассказывали… морская русалочка…Куда же я тебя возьму-то?  А что, это мысль… иди собирайся, поедешь с нами.

 

Ясная. Сейчас прямо?

 

Василиса. Сейчас прямо.

 

Ясная (близко к слезам, хочет упасть на колени). Василиса Савельевна…

 

Василиса. Иди, иди, а то передумаю.

 

Ясная уходит.

 

Гюго-Промежный. Потрясен.

 

Василиса. Чем же?

 

Гюго-Промежный. Щедростью. Широтой души.

 

Василиса. Не преувеличивайте. Ничего кроме трезвого расчета. Думаю, она мне пригодится… Всё. Пошла собираться.

 

 

Эпилог. Торжество клоунады.

 

Четыре двойных удара колокола.

 

 

 

Гюго-Промежный. Минутку… По последней – и расстаемся…

 

Василиса. Что-нибудь важное?

 

Гюго-Промежный. Очень важное… А тогда, на открытии вашей галереи я  тоже был с Лёликом.

 

Василиса. Ну и что? Я вас здесь с первого взгляда узнала…

 

Гюго-Промежный. А я вот нет, не узнал.

 

Василиса. И вашу беременную партнершу помню. Родила благополучно?

 

В течение всего последующего монолога Гюго-Промежного слышны крики чаек и выстрелы, и только в конце монолога наступает тишина.

 

Гюго-Промежный. Нет, я не об этом хочу… Совсем другое… Может, для вас это будет важно…В детстве я, как первый раз побывал в цирке, так сразу заявил, что буду клоуном. Играл в клоуна, лицо мазал белилами, представления давал – и во дворе, и в школе… А вы покажите мне такого родителя, который хотел бы, чтобы его ребенок стал клоуном. Нет такого… деньги, прочное положение… что угодно, только не клоун… И вот однажды, лет десять мне было, цирк что ли к нам приехал… Отец не разрешил, а я все равно удрал… Олег Попов, солнечный клоун – восторг!… Отец, как обычно пьяный, за ужином… он был начальник… такой, районного масштаба… вот он подозвал меня, поставил перед собой… вот так, больно зажал меж коленями и медленно, с расстановкой, дыша водкой в лицо, сказал. «Запомни, кретин: цирк не производит ни материальных, ни духовных ценностей. В средние века скоморохов казнили. И правильно. Одобряю…. А тебя я накажу».  И он взял мой аквариум с рыбками – и выплеснул в выгребную яму. И я смотрел, как мои золотые рыбки бьются в говне...   Я тогда даже не заплакал, хотя близко подступило...  Нет. не заплакал, но подумал, что уж теперь-то точно буду клоуном.

 

Василиса. Очень трогательно. А теперь что бы вы отцу ответили?

 

Гюго-Проиежный. Да он допился и помер еще до того, как я школу окончил.

 

Василиса. И всё-таки что бы вы сказали?

 

Гюго-Промежный. Теперь я бы сказал… Я сказал бы, что скоморохов казнили за то же, за что и Христа распяли: все слабости, все грехи рода человеческого мы берем на себя. И заставляем смеяться над слабостью, но и жалеть слабого, плакать над его судьбой. Плакать и любить. Любить и плакать. Лёлик говорит: цирк – самая верная эстетическая модель человечества. И такие артисты, как он, Лелик Рыжий, ближе других… (Не может найти слово.) К чему? К чему ближе?.. Не силен я в слове… Ладно, пойду с другом попрощаюсь. (Уходит туда, откуда слышны  были выстрелы и крики чаек.)

 

Василиса (по телефону). Алло… Мы прилетаем поздно… Да, четверо… Нет, нет… (Смеется.) Увы, нет - отказалась… впрочем, кажется, тут же замена нашлась. Время покажет… Да…да…да… Поздравления принимаю: да, согласна, триумф воли… Нет в Москву не заедем, сразу дальше. (С напором.) Мимо утопленников – дальше, дальше, дальше… Прости, мне пора собираться. (Уходит в свою каюту.)

 

 Быстро входит Гюго-Промежный. Он растерян. Бросается к каюте Василисы, но перед самой дверью останавливается. Медленно подходит к каюте Кругловой. Стучит в дверь.

 

Гюго-Промежный: Лелик Рыжий… там на палубе только что застрелился.

 

Входит Жорж. Убирает оружие в кобуру. Он спокоен. Уходит в каюту Василисы.

 

Дверь каюты Кругловой открывается.

\

Круглова (выходит из каюты.) Ксс, ксс, ксс… Кошку не видел? Кошка потерялась…

 

Затемнение.

 

Но прежде, чем зажгут свет  в зале, знакомые позывные и объявление… , но не женский голос, а мужской, теплый, может быть, слегка дрожащий от волнения голос Ноя Дионисиди: «Дорогие друзья, предполагаемое время прибытия нашего теплохода в порт Находка»… (постепенно нарастающая, но в конце оглушительная цирковая музыка, крики клоунов, звуки циркового представления, смех публики в цирке).

 

Занавес.Февраль - май 2018.

 

 

Тимофеев Лев Михайлович,

 Эл почта: letim36@yandex.ru

Сайт levtimofeev.ru